Оборотный случай - Иван Кононенко

Свеча горела, посылая утешительный свет, который, как и всё тут, стал нашим пленителем: все было очень хорошо видно, а неплотная ткань «клетки» была отличным экраном. Я невесело подхватил мысль брата:

— Теперь мы им будем показывать театр теней, а если огонь погаснет, то нам всем крышка.

Стяк, услышав мои слова, словно обрел второе дыхание и одобрительно кивнул, при этом тихонечко шепнув свою идею:

— Точно! Покажем им театр теней! Тени друг друга могут перекрыть, а нам ведь это на руку! Кто-то будет отвлекать врагов, а кто-то будет искать выход…

— Я думал, ты идиот, — немножко разочарованно улыбнулся Стяку Далон.

— Устроим им представление, а сами… с другой стороны разрежем ткань и выберемся. Верно я говорю? — Спросил у всех нас Онир.

— У тебя лезвие… тебе видней, — пожал плечами Далон.

— Побежим наугад, это единственный шанс спастись. Разделимся.

— Они ведь следят за палаткой, — напомнил я.

— Ты прав, братишка. Знаешь что, для начала и мы за ними последим.

И мы начали выступление в театре теней. Стяк сел напротив меня, а Далон — позади Онира. Он же находился не около свечи, а возле ткани и старался как можно незаметнее продырявить там глазок для наблюдения, прикрываясь тенью Далона, его спина была из нас самая широкая. У братишки неплохо выходило, хоть мне и думалось, что его уже заметили и просто ждут, пока он сделает достаточно большую дырку, чтобы показать, что его план раскрыт.

Онир сидел на коленях, стараясь как можно сильней сжаться и вместиться в тень друга, и сверлил ткань, не осмеливаясь надавить и просто пропороть ее лезвием. Разрезая по волоску, по малюсенькому узелочку, он медленно, зато незаметно делал свое дело. Если бы наши действия видели, то уже остановили бы, так что банде нелюдей все-таки ничего не видно. Да, это я себя так успокаиваю… Но ведь правда! Они видят только три тени, ну а четвертая должна была отражаться с другой стороны нашей тюрьмы…

Интересно, как там мои родители? Небось, думают, что все прошло успешно… Или же нет? Вдруг они узнали, что мы не попали в столицу, и уже ищут нас? Жанглор Воинственный, к которому мы направлялись — довольно важное лицо в Дераголе, еще и старый друг моего отца. Они, несомненно, могли бы при надобности связаться, а мой отец точно должен узнать, прибыли ли мы в срок и прибыли ли вообще. Такой уж он человек. Значит, нас могут уже искать! Но время тянуть вряд ли получится. Нам дано всего около часа жизни. А может, им нужен выкуп? Нет, они же говорили, что в деньгах не нуждаются. А вдруг поговорят-поговорят и все-таки отпустят?

А ведь и мои друзья… Они за меня волноваться будут… Правда, большинство из них сейчас сидит со мной, и они как раз волнуются побольше, чем те, которые на свободе. Но есть еще примерно трое… уже довольно взрослые, но от этого дружба не страдает. На пять лет старше меня, сейчас (увы!) работающий охранником в поселке Ракотлуш, Франьен, мой единомышленник… Любит сверхъестественное, чтение, роморскую кухню, смотреть на турниры. Он бы мне не раздумывая помог… Мы часто делили и горечи, и радости, пока проходили в Веоре тесты на разрешение ношения оружия. Правда, я не прошел. Мне нельзя таскать оружие длинней ладони. А в наше время, пусть уже более цивилизованное, чем тысячу лет назад, случается много чего, где оружие служит незаменимым спасителем.

Или же Дилар Д'атэль, с которым я познакомился не так давно. Невероятно интересный в общении капитан дальнего плавания, которого иногда заносило в Веору течением и привязанностью к старой матушке. Он рассказывал мне про страны и континенты, на которых побывал, его истории были такие дивные и захватывающие! Но только человек не в своем уме мог бы обвинить капитана во лжи или приукрашивании правды. Он постоянно носил с собой короткую саблю, наряжался в бордовый жюстокор заморского покроя и отращивал усы с бородой, заимствуя поведение своего бывшего шкипера. Д'атэля я считал теперь своим учителем и много времени проводил с ним, если ему доводилось бывать в Веоре.

Еще одного человека я мог бы, правда, уже с сомнениями, причислить к друзьям. Гила, художник, довольно наивный и чувствительный. Мы знали друг друга давно, еще с раннего детства, но сейчас пошли разными дорогами. Вроде бы он стал художником-портретистом, у него всегда выходило заглянуть в душу. Помочь такой человек может лишь морально, но как же мне этой поддержки не хватало! Именно сейчас…

Онир закончил. В палатке был проделан ровненький, круглый глазок, которого было достаточно, чтобы осмотреть место лагеря наших недругов.

Чем сейчас мой брат и занимался.

— Ты смотри, голову оттуда не убирай, иначе враги увидят свет и поймут, что мы с палаткой сделали, — предупредил Далон.

— А вы не хотите посмотреть? Мне уже хватит.

— Давай я посмотрю, — тихонько начал я, но меня опередил Далон. Он прильнул глазом к дырочке и начал наблюдать. Дыхание моего друга участилось, что меня немножко обеспокоило. Странно, что я мог вообще сильнее обеспокоиться, тем не менее, так и было.

Потом смотрел Стяк, и я уже в последнюю очередь.

Охватывала эта маленькая дырочка действительно если не весь, то большую часть вражеского лагеря.

Небольшой участок редкого леса не пустовал. Несколько палаток показывали, что в этой непроглядной и неизвестной глуши все-таки есть слабенькое подобие цивилизации. В палатках, наверное, не было никого, а вот около большого костра в самом центре было видно примерно семь силуэтов… Нет, чуть меньше. Тех, кто сидели лицами ко мне, можно было хорошо разглядеть в свете огня. Легко выделялся среди остальных благодаря седой как лунь бороде старик, которого я подсознательно называл лидером этой группы. Он до сих пор что-то оживлённо доказывал сидящему напротив Нигизу, который снял капюшон. Надел очки из темного «веорского стекла», хитрюга худосочная. Рядом со стариком сидели еще двое, очень большие лысые мужчины. Надеюсь, не хромты (ошибаюсь же, есть тут эти трупоеды), иначе нас ждет не просто смерть: нас убьют, подождут гниения трупов и только тогда сожрут.

Немножко дальше от огня сидел еще десяток нелюдей. Вампиры, подумал я. Их чувствительным глазам больно смотреть на ярко полыхающий хворост. Уселись подальше от света и что-то обсуждают. Как и все остальные…

Сколько врагов тут на самом деле? Раньше их было определенно меньше.

Я сощурился и чуть отвел глаза, чтобы было точней видно происходящее на полянке. Удобная особенность глаз: периферическое зрение может увидеть то, что заслонено, когда смотришь напрямую.

Те, кто сидели у костра (и, надо полагать, не были вампирами), уплетали за обе щеки что-то, до боли (до рези в желудке) напоминающее наши съестные припасы. Время они проводили весело: со стороны огня раздавался беззаботный смех, бодрый треск сухих поленьев и спокойный разговор, словно эти нелюди не захватили пару минут назад четверых человек в плен и не угрожали пытками и смертью. Со стороны тех, вдали от костра, веяло ужасом и особенной какой-то опасностью.