Оборотный случай - Иван Кононенко

К спокойному и относительно трезвому образу мышления меня привела Ктори.

Я услышал голос охранницы, такой слабый, что оставалось лишь удивляться, как он прошел через ткань палатки. Похоже, слышно было только мне, сидел же все-таки около стенки.

«Выходи, я тебя не трону, Редви. Отвечу на твои вопросы, пока не поздно. Пока костер потух и они спят».

Это можно считать исполнением последнего желания? Одного из самых нелепых, держу пари, предсмертных желаний за всю историю страны?

И почему-то я поверил.

И даже выгодно было бы использовать эту возможность безнаказанно попасть на свежий воздух. Я сделал вид, что мне невероятно трудно дается это решение, и сказал:

— Я выйду и прослежу за ней.

Стяк меня спасал от возложенных обязанностей уже не раз, настал и мой черед. Надо ведь хоть когда-то отдать долг! Да и лучший способ следить за кем-то или отвлекать — быть рядом, я не кривил душой. Не верилось, что Ктори может причинить мне вред, даже после ее страшных слов, и я решил рискнуть — вряд ли будет хуже. А так на один должок меньше.

Впрочем… К тому же, может быть, в моем сознании, в котором жив еще ребенок, жила и вера в то, что смерть — нечто, происходящее не со мной и моим окружением, а с кем-то далеким и незнакомым. Нелегко было в смерть рядом поверить, хотя это как раз очень вероятный и даже неизбежный исход жизни…

Вздох, пара секунд — и я уже снаружи.

— Ты храбрый. Не то, что твои друзья, — синие глаза оборотня отражали свет, светясь так же, как луна. Саму обладательницу этих хищнических глаз не было видно: свеча уже почти закончилась и едва горела, и свет, пробивающийся сквозь ткань, не помогал мне нормально рассмотреть что-либо.

По шороху я понял, что Ктори сперва сидела на траве, а потом подвинулась ко мне — кроме глаз, которые иногда блестели, в темени я различал разве что фиолетовое пятно, призрак потухающей свечи, на огонь которой я посмотрел прямо перед выходом. Другого подспорья зрению не было: костер потушили водой, и даже угли почти не тлели, не давая небольшой, но такой ценный человеку свет. А я ведь даже не заметил, как все разошлись спать! Да, можно вообще что угодно проспорить и заметить, лишь опоздав!

— Не нападешь? — Опасливо осведомился я. — Приказ ведь есть приказ…

— Нет, не беспокойся. Я мирная… А за исполнением приказа никто не следит.

— И почему вдруг оборотню не хочется убивать?

Я ждал, но она молчала. Ждал довольно долго. Слышны были важные и какие-то торопливые вопли жаб вдалеке, шум темных, жутких и неприветливых деревьев, даже чей-то храп — но не связную человеческую речь. Тем не менее, я решил дождаться ответа и принялся тихо сидеть, стараясь даже средней громкости дыханием не отбить желание Ктори ответить. И вот уже когда я окончательно поверил, что она собирается смолчать, шепот ответа, такой непредсказуемо и неожиданно громкий, заставил вздрогнуть и меня, и шумно сопящих от любопытства друзей, прильнувших к стене палатки.

— Ну, я ведь могла уже убить тебя… Но не хочу. И так за жизнь слишком много убийств…

Голос у нее такой тихий и мягкий, но так хорошо слышен! Подобные люди могут не только врать и не краснеть, а еще и плести тебе бред спящего интанита, и ты все равно поверишь.

— А как же твои слова в палатке? Твой тон… Ты не врала.

— Прошу прощения, — оскалилась Ктори. — Это у меня с момента заражения. Дюже надоело. Иногда появляется, думаю, это вторая часть моего характера. Она может говорить неприятное, но это не я… Я добрая. Я не люблю убивать, не хочу.

Интересно, откуда она родом? Вроде бы уже не в первый раз в ее речи мелькают эти простецкие словечки…

— Как-то странно это слышать от… нелюдя, — признался я.

— Как-то странно разговаривать по душам жертве с охотником, не находишь?

— Хороший ответ… Но ты сказала, что я — жертва.

— Ну да, вообще тут этим и занимаются.

— То есть ты меня убьешь? — Я надавил на тему смерти, потому что уж очень хотелось человеческому любопытству узнать, что же с нами собираются сделать.

— Да тут оно как-то по-разному, — уклончиво ответила Ктори.

Ага, разговорить тебя не так просто, как хотелось. Ну ничего, я хороший слушатель и рассказчик. Если его слушают, то даже самый жадный словесный скряга начнет делиться информацией! Вызов принят!

— Ты мне можешь рассказать про все, что тут происходит? — почему-то с замиранием сердца я ожидал ответа, боясь, что на меня сейчас обрушится кара, но надеясь выдержать или дождаться помилования.

— А что именно тебе хочется узнать? Я передала все, что нужно.

— Наверно, что это за место, за что с нами так… Кто вы такие… в частности, ты.

— Хотелось бы узнать про оборотней? — Чуть оживилась моя жуткая собеседница. — В такой-то момент?

— Да. Никогда не был в такой близости… что ли…от… ты понимаешь… Глупо, конечно…

Мне одновременно было и действительно интересно, и я чувствовал, что нащупал нужную тему для плодотворного разговора.

— Ха, ладно, — сказала она. — Раз интересно, почему бы не поболтать. Мне тоже хотелось бы узнать что-нибудь о тебе, тут всегда всё под одну мерку. Хоть что-то новое.

— Тогда начнем? — Приготовился я.

— Без лишних слов! Уже начали.

— Свою историю не хотелось бы рассказывать — ну, как я стала тем, кто есть сейчас. Мне слишком тяжело это вспоминать, лучше вообще поскорей позабыть. Но что еще ты хочешь узнать, Редви? Не хотелось бы отвечать молчанием на все твои вопросы. Я ценю храбрость и откровенность в людях, — начала девушка-оборотень.

«И еще, наверно, ты ценишь толстых людей, у которых мяса много» — подумал я, но в словах выразил совершенно другую мысль:

— Если воспоминания неприятные, то их лучше забыть. Если они не смогут пригодиться в будущем. Иногда и неприятное может выручить.

Что я говорю такое?!

— Наверное. Спасибо.

— А где ты живешь? Где твоя палатка?

— Палатки у меня нет. Еще не «заслужила». Хотя у меня есть небольшой шалаш рядом. Ручная работа! Вот, видишь?

— Нет, — нисколько даже не пытаясь разглядеть мастерски скрывшееся в темноте жилье, чистосердечно признался я.

— Да вот же… а, да, ты ведь в темноте видишь хуже. Я уже почти отвыкла от такого. Пять шагов сделать, у двух больших деревьев. Иди за мной. На голос.

Я вслед за ней поднялся и сделал пять шагов наугад, но этого оказалось недостаточно. Пришлось повторить, и на второй пятерке я «нашел» небольшое сооружение, целиком состоящее из веток. Очень простое, словно сделанное второпях, и такое маленькое, что едва можно было нормально лечь. Мне не казалось это возможным без постоянных уколов ветками в бока. Листья на жиденьких ветках были уже сухие и покрывшиеся какой-то пылью. Спать на таких ну никак нельзя… Или это во мне говорит дух городского жителя? А вообще, скорее всего, так оно и есть. Наверно, девушку здесь совсем не уважают, если свободную палатку выделили не ей, а пленникам.