Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

небо, еще недавно раскаленное, напоминало смертельную рану. Вслед за заходом малого светила должен был прийти резкий холод, и именно этого она боялась больше всего. Без коня ее движение стало значительно медленнее, но вести его дальше она уже не могла.

Вскоре Иветта достигла края рынка, где шатры попадались все реже, уступая место бескрайней пустыне. Ветер становился сильнее, принося с собой холодные порывы, и вместе с ним росло ощущение чужого присутствия. Она то и дело оборачивалась назад.

Позади виднелись силуэты мужчин. Они были облачены в длинные, свободные одежды, а широкие капюшоны и намотанные на лица цветные платки скрывали их черты. Это были те самые люди, которых она видела на рынке. Сейчас, в своем истощенном состоянии, она не могла сражаться в полную силу.

Сердце забилось сильнее, перехватывая дыхание. Холодный страх впился в грудь, сковал пальцы, осел тяжестью в животе. Она не знала, как давно они следовали за ней, но теперь это уже не имело значения — важно было только то, что они здесь.

Она ускорила шаг, но знала, что это не спасет ее. Бежать… Что это меняет? Хищник, играющий с добычей, всегда позволяет ей почувствовать мнимый шанс, прежде чем сорваться в погоню. Бегущая жертва — уже жертва. Пока она отступает, ее жизнь больше не принадлежит ей. Каждый шаг казался слишком медленным, воздух царапал легкие, а пустыня перед ней казалась бесконечной. Нет углов, за которыми можно скрыться. Нет стен, за которые можно спрятаться. Нет свидетелей, которым можно закричать о помощи.

Иви чувствовала, как взгляды вонзаются ей в спину — жадные, терпеливые. Их не нужно было видеть, она и так знала, что они там. Ждали. Ноги становились тяжелее, руки болтались, как у куклы. Демоница не знала, сколько уже бежала, но носки ботинок все чаще клевали землю, грозясь отправить ее в пыль. А спасительное поселение Песчаных Когтей, как назло, не появлялось на горизонте.

От чего-то ей вспомнились просторные покои Мирана. Высокие окна, из которых открывался вид на залитые Фебусом дворцовые сады, тяжелые занавеси, мягко спадающие на пол, и воздух, всегда наполненный тонким ароматом свежести. Иви помнила большую, мягкую кровать, в которой могла утонуть холодными зимними вечерами, кутаясь в пуховое одеяло. Тепло тела возлюбленного рядом, его ровное дыхание, мерное, спокойное — то, что всегда помогало ей уснуть.

Вспомнились вкусные завтраки, обеды и ужины, поданные в тонком фарфоре, тепло кухни, разливающееся по всему дворцу, запах свежего хлеба и сладких фруктов, которые всегда ждали ее в комнате. Аромат персикового чая, который служанки всегда приносили ей утром. Горячий, чуть терпкий, с медовой ноткой — он всегда пробуждал ее лучше, чем что-либо другое.

Книги в библиотеке — сотни томов, ровные ряды на высоких полках, шелест страниц в тишине. Бесконечные разговоры, которые затягивались далеко за полночь. Этот мир казался сейчас настолько далеким, будто она вспоминала чью-то чужую жизнь.

А затем — его обмякшая рука, кинжал у горла, кровь, стекающая по пальцам. Казалось, что стоило лишь крепче зажмуриться, чтобы понять — это всего лишь кошмар. Никакой пустыни, никаких преследователей.

«Ты и правда разбаловал меня», — подумала она.

Споткнувшись, Иветта полетела вниз, тяжело рухнув в остывающий песок. Слезы выступили на глазах, но она и сама не могла сказать, что их вызвало — то ли песчинки, попавшие в глаза после бега, то ли чувство скорби, которое не отпускало с того самого дня. Миран — огромная пустая дыра внутри, вырванный кусок ее сердца. Иви казалось, что стоит только потерпеть немного, и она увидит Мира снова. Она верила, что его теплые ладони вновь коснутся ее веснушчатых плеч, как это было раньше.

— Норт, я так больше не могу… — прошептала Иветта, садясь посреди пустыни.

Ветер усиливался, заставляя натягивать ткань на лице почти до самых глаз. Песчинки кололи кожу, неприятно царапая и забиваясь в складки одежды. Сквозь эти порывы девушка сумела разглядеть приближающиеся силуэты. Иви захныкала, медленно передвигаясь на коленях вперед. Она не должна быть здесь. Она должна быть во дворце. Рядом с Владыкой.

— Норт? Норт, почему ты молчишь? — По ее лицу градом лились слезы.

Они с Мираном были у озера. Теплый ветерок лениво шевелил ее волосы, легкими прикосновениями перебирая пряди. Владыка улыбался, протягивая ей руку. Больше нет боли, нет скорби. Только прохладная вода, мягкие волны, обнимающие берег, беззаботный смех, разлетающийся по глади озера, пока они брызгались друг на друга.

Ночное небо уже раскинуло свои звезды, и Селена, как верный путеводитель, освещала их путь мягким серебристым светом. Миран и Иветта шли через лес, где каждая ветвь, каждая тень скрывали их маленькую тайну. Эта вылазка была их очередным секретом. Улизнуть королю из собственного дворца было не так просто, поэтому каждая такая возможность была словно праздник.

— Мне идет? — щебетала Иви, крутясь перед возлюбленным в черном купальнике.

Короткие волосы демоницы были слегка растрепаны, непослушные пряди выбивались в стороны, касаясь раскрасневшихся щек. Ее красота никогда не нуждалась в нарядных одеяниях или тоннах украшений — она жила в каждом взгляде Мирана, в его крепких объятиях, в искре, что вспыхивала в глазах, когда он говорил с Иви. В ее облике не было ни капли притворства, ни желания быть другой. С Владыкой она всегда оставалась собой. Не пряталась, не подстраивалась, не сглаживала углы. И он никогда не требовал этого от нее. Никогда не смотрел, как на что-то чуждое. Никогда не пытался изменить. Потому что рядом с ней Миран тоже мог быть собой.

— Идет до безумия, душа моя, — прошептал Мир, притягивая ее к себе за талию.

Иви смущенно уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как сильные руки обвивают ее. Владыка не отпускал, только крепче прижимал к себе. От этих прикосновений внутри все сжималось, дыхание становилось сбивчивым, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог его услышать. Она подняла голову, разглядывая его лицо, и медленно провела пальцами по его щеке, ощущая грубую щетину и теплую кожу, знакомую до каждой линии.

— Миран… — выдохнула она едва слышно.

Внезапно его рука грубо вплелась в ее волосы, дернула так резко, что боль пронзила кожу, заставляя вскрикнуть. На глаза навернулась новая порция слез.

Иви резко распахнула глаза.

Они догнали ее.

Трое мужчин окружили ее. Один стоял сзади, грубо сжав пальцы на ее волосах, заставляя запрокинуть голову. Второй был грузным, с темными волосами, пробивающимися через открытые участки ткани. Третий тощий, чуть ниже ростом, бесцельно пинал песок, будто происходящее его вовсе не касалось. Стоящего позади она