Прекратите меня ранить. Что я поняла, общаясь с токсичными людьми - Чон Мунчжон

В студенческие годы я поехала на месяц в Англию. Это была моя первая поездка за границу. Там я заметила кое-что странное. Когда я ехала в автобусе или метро, шла по улице или пила чай в кафе, я часто встречала людей с ограниченными возможностями. В Корее я не видела в повседневной жизни столько людей в инвалидных колясках или на костылях. Сначала я подумала: «Тут, должно быть, много людей с ограниченными возможностями по сравнению с Кореей…» Но только позже я поняла, что это неправда. Дело не в том, что в Англии много таких людей, а в том, что в Корее им трудно выйти из дома.

Самая большая социальная проблема в Южной Корее в наши дни – гендерная. Девушки, родившиеся в 1990-х годах, в отличие от тех, что были рождены раньше, росли, думая, что мужчины и женщины равны. Начиная с начальной школы они видели, как женщины становятся президентами классов, но, когда им исполнялось 20 лет, они понимали, что реальность отличается от того, чему их учили. Во время каникул вы понимаете, что на кухне работает одна ваша мама, а в повседневной жизни вы часто сталкиваетесь с дискриминирующим поведением. Нетрудно найти вокруг себя женщин, подвергшихся сексуальным домогательствам или насилию во время свиданий, а случай с убийством в туалете на станции Каннам[21] особенно шокирует. Именно так повзрослевшие девушки понимают, как трудно быть женщиной в Корее.

Проблема в том, что, когда мы делимся своими вполне реальными страхами или опасениями, нас встречают не сочувствием, говоря: «Мне не приходилось с таким сталкиваться, но я понимаю», – а словами: «Очень уж ты чувствительная», «Ну, наверное, не тебе одной тяжело. Всем трудно», «Со мной и моими знакомыми такого никогда не было». Даже если это происходит не с вами, то происходит с кем-то прямо сейчас. Мы слишком часто принимаем что-то за несуществующее только из-за того, что не знаем об этом. Когда с людьми обращаются подобным образом, они с большей вероятностью будут выражать свой гнев в более резкой и грубой форме, чтобы к ним прислушивались.

Дети думают, что видят мир таким, какой он есть на самом деле. Мы не можем представить ситуацию глазами другого человека, поэтому, когда мы видим или испытываем что-то впервые, то принимаем это за уникальный опыт. Мы не разделяем себя и остальных, поэтому смотрим на мир эгоцентрично. Дети иногда даже удивляются, когда узнают о том, что их бабушка – мать их матери. Они говорят много такого, что может показаться неприятным. «У вас есть мама и папа?» – удивленно спрашивают они. Или: «Вы живете со своим мужем?»

Поэтому можно так же по-детски и ограниченно относиться к тому, чего не знаешь, как будто этого не существует. Если вы не готовы уважать чужой опыт, вы легко возненавидите других, станете озлобленным и начнете осуждать. В мире так много людей, живущих в разных положениях и с разными интересами, и каждый чувствует себя по-особенному. Чтобы понять это, не обязательно испытывать все самому. Мы не можем быть на месте других людей, но можем использовать свое воображение и эмпатию, чтобы понять их. Поэтому наше воображение тесно связано с любовью к другим. Причина, по которой мы занимаемся творчеством, заключается в поднятии этих способностей на более высокий уровень.

Я всегда была только женщиной, и не знаю, каково это – быть мужчиной, поэтому, когда они говорят об армии, я просто слушаю. Я просто слушаю и говорю: «Да, это, наверное, тяжело». Я никогда не служила в армии, поэтому не знаю, что еще сказать. Но интересно то, что мужчин трогает такая реакция. Если я не знаю о чем-то, я признаю это. Не осуждайте и не пренебрегайте, потому что вы не видите всей картины. Скажите, что хотите узнать побольше. Только последовательно практикуя такое отношение, мы сможем общаться без ненависти к друг другу. Да, это запутанно и сложно, но я хочу попробовать. И мне бы хотелось, чтобы и другие люди относились ко мне так же.

Те, кому не хватает эмпатии, переносят свои чувства на других

Я села в такси. По радио передавали новости о бывшем президенте Пак Кын Хе, и водитель заговорил со мной. Сначала он сказал, что не знает, что президент в данном случае сделала не так, а потом заговорил о пароме «Сэволь»[22]. Он сказал: «Мне жаль детей, но как президент она не могла ничего сделать». Когда я возразила ему, он ответил: «Пора уже смириться. Разве родители не получили огромную компенсацию? Это же как выигрыш в лотерею». Последнее, о чем я его спросила, было: «Вы бы говорили такое, если бы ваш ребенок был там?» Он ответил: «Естественно! Даже если это и тяжело, нужно смириться». Я вышла немного раньше пункта своего назначения.

Эмпатия – это способность использовать воображение, чтобы поставить себя на место другого человека и понять его чувства и точку зрения. Это один из самых ценных даров, которыми мы наделены от рождения. Исследования показали, что психопаты – люди, неспособные чувствовать эмоции других, – составляют не более двух процентов человечества. Большинство из нас от природы обладают способностью к сопереживанию, что позволяет нам налаживать социальные связи. Но, как ни странно, по моему опыту, людей без способности к эмпатии гораздо больше, чем 2 %. Интересно, не порождает ли любовь нашего общества ко всему холодному и безразличному эпидемию приобретенного дефицита эмпатии?

Я не общаюсь с людьми, которым не хватает эмпатии, потому что знаю, что от них всем не по себе. Они причиняют вред другим случайно, не по собственному желанию. Они принимают решения, не считая окружающих людей такими же личностями, как они сами, и когда их резонно критикуют, им обязательно нужно ответить тем же. Если вы будете долго находиться в отношениях с человеком, которому не хватает эмпатии, вы заметите, как станете эмоционально неуверенным, и ваша самооценка резко упадет.

Самое тяжелое – когда такие люди – это родители, начальники или общественные лидеры. Люди, не способные к эмпатии, не понимают чужой боли, поэтому они легко готовы пожертвовать другими, чтобы добиться результата. На первый взгляд они могут казаться рациональными и принципиальными, но для них люди – это просто цифры или средство достижения цели. В иерархических отношениях они могут быть эмоционально жестокими, и их трудно остановить.

Общественные лидеры платят особенно высокую цену за отсутствие эмпатии. Многие психологи ссылаются на жизненный