Невинность и страсть - Линси Сэндс

Руки Дэниела метались по ее телу. Одна твердо сжимала ее стан, другая скользнула вверх, легла ей на грудь и осторожно стиснула ее. Если первый поцелуй вызвал в Сюзетте прилив теплого, волшебного чувства, то этот разбудил странную, беспощадную жажду. Она застонала, руки ее с силой обвились вокруг его шеи, бедра беспокойно задвигались и прижались к его бедрам. У Сюзетты возникло странное желание взобраться по этому мужчине, как по дереву. Ей хотелось обхватить его ногами так же, как она обвивала его руками, и только платье помешало ей поддаться соблазну.

Когда Дэниел прервал поцелуй, оба тяжело дышали, а в его голосе снова зазвучала прежняя смесь мягкости и хрипоты. Он настойчиво повторил:

— Одну ночь. Ведь я прошу так немного! Этот вечер почти закончился. Дайте мне время подумать до завтра.

Сюзетта пребывала в таком состоянии, что согласилась бы на все, что угодно. Она быстро кивнула и потянула его за шею для нового поцелуя. К ее разочарованию, Дэниел проявил упорство и не поддался ее усилиям. Мягким движением он снял ее руки со своей шеи и прошептал:

— Пора возвращаться в зал.

Сюзетта открыла было рот, чтобы возразить, но в ночном воздухе вдруг зазвучал чей-то звонкий смех. Молодые люди еще находились в тени деревьев, Сюзетта видела, что по ступеням террасы спустилась пара и, смеясь и болтая, направилась в сад. Вздохнув, она кивнула и позволила Дэниелу увести себя на террасу и проводить в дом. Все это время Сюзетта молчала, но ее душу переполняло волнение, предвкушение, беспокойство. Этот молодой джентльмен идеально подходил для ее целей. Ей осталось лишь подождать до завтра. Испытав его поцелуи, она теперь и думать не хотела о свадьбе с другим. Разве можно себе представить, что лорд Уилтроп или любой другой из ее сегодняшних кавалеров сможет разбудить в ней такой жар и такую страсть, как за несколько коротких мгновений в саду это удалось сделать Дэниелу.

— Очень приятно видеть и тебя, и Ричарда. Вы оба так долго пропадали.

В ответ на слова лорда Джеймисона Дэниел пробормотал нечто вежливое, но неразборчивое. Натаниел, барон Джеймисон, был их школьным товарищем и принадлежал к компании молодых людей, с которой водили дружбу Ричард и Дэниел. Сейчас Дэниел был рад увидеть в толпе знакомое лицо. Проводив Сюзетту к сестре Лизе, он вернулся к прежнему знакомцу в надежде услышать какие-нибудь новости о событиях, произошедших за тот год, пока они с Ричардом отсутствовали. Чем больше сведений он соберет, тем лучше Ричард будет подготовлен к решениям, которые ему предстоит принять.

Однако не успел Дэниел приблизиться к Джеймисону и поздороваться с ним, как вдруг заметил, что к Сюзетте подошел лорд Гаррисон, чтобы пригласить ее на танец. Это зрелище Дэниелу совсем не понравилось. Лорд Гаррисон, разорившийся холостяк, отчаянно нуждался в деньгах — ему грозила долговая яма. Гаррисон был обаятелен, хорош собой и соблазнил больше невинных девушек, чем все остальные повесы, вместе взятые. Гедонист чистой воды, он проводил свои дни с картами, женщинами и вином. Именно эти увлечения повергли его в нынешнее плачевное состояние.

— Я уже целый год не видел ни одного из вас, — говорил Джеймисон. — Конечно, Ричард был в трауре и почти нигде не бывал. Это понятно. Говорят, это первый бал, на котором он появился после смерти брата.

Дэниел пробормотал что-то неразборчивое. Его глаза не отрывались от Сюзетты и Гаррисона, которые кружились среди танцующих. Дэниел заметил, что Сюзетта бросила на сестру вопросительный взгляд, а та ответила ей чередой непонятных жестов. Казалось, Лиза что-то говорит ей, и говорит с радостью. Судя по довольной улыбке Сюзетты, она тоже рада. Что касается Дэниела, то ни о какой радости с его стороны не могло быть и речи. Он с болью увидел, как Сюзетта повернулась к своему партнеру, ослепила его яркой улыбкой и начала весело болтать и смеяться.

Маленькая негодница явно флиртует с ним, возмущенно подумал Дэниел. Похоже, несмотря на обещание никому не делать предложения до завтра, Сюзетта решила присмотреться к джентльменам, которые могут подойти для ее целей. Она действовала разумно, но Дэниел все равно возмутился. Он не собирался жениться на ней, но был уверен, что Ричард согласится выплатить карточные долги их отца, чтобы спасти Сюзетту от незавидной доли жертвенного животного. А если друг все же не захочет ей помочь, то Дэниел почти решил, что сделает это сам.

И дело не в том, что он одобрял манеру проигрывать состояния в карточном притоне. Дэниел слишком долго бал беден и теперь испытывал здоровое уважение к деньгам и презрение к тем, кто вел себя иначе. Однако он подозревал, что Джордж, точнее, злополучный Дикки, умудрился как-то подстроить этот проигрыш. Дэниелу казалось невероятным, чтобы такой человек, как лорд Мэдисон, который прежде вел безупречную и размеренную жизнь в деревне и никогда не брался за карты, вдруг окунулся в игру. Если верить тому, что подслушала Сюзетта, то это скорее всего произошло при подстрекательстве Джорджа. Невозможно поверить, что лорд Мэдисон зашел столь далеко, что потерял бы все.

Кроме того, Дэниел полагал, что человек, испытавший столь сильную неудачу при первом знакомстве с картами, больше никогда не переступит порог казино. Тем не менее лорда Мэдисона снова завлекают туда. На, сей раз соблазнителем был точно Джордж. Дэниел почти уверился, что именно Джордж подстроил оба проигрыша по причинам, известным только ему одному. Дэниел этих причин не знал и не понимал.

В любом случае он предпочел бы сам выплатить долги лорда Мэдисона, чем видеть, как Сюзетта выходит замуж за первого попавшегося проходимца, который позволит ей расплатиться из своего приданого за проигрыш отца. Дэниел сам не понимал, почему испытывает подобные чувства. Он познакомился с Сюзеттой менее часа назад, но ощутил в ней нечто столь привлекательное, что не мог оставить ее в таком положении.

— Однако если доверять слухам, — продолжал Джеймисон, — Ричард, избегавший светских увеселений, не все дни проводил дома. Скажи, он действительно знается с неким типом по прозвищу Цербер?

Дэниел насторожился. Последнее слово резануло его слух и оторвало мысли и глаза от Сюзетты и ее партнера. Цербер — это ведь трехголовый пес, который охранял ворота Аида в греческой мифологии.

— Черт возьми, кто это такой?

— О! — Губы Джеймисона изогнулись в счастливой усмешке — оказывается, ему известно нечто, неведомое другим. — Ну конечно! — воскликнул он. — Откуда тебе знать? Ты так долго не был в городе. Кстати, как идут работы в старинном родовом гнезде?

— Великолепно! — нетерпеливо отозвался Дэниел. — Так кто же такой Цербер?