Невинность и страсть - Линси Сэндс

— Потерял сознание… — с неприязнью произнесла Сюзетта. — Наверное. Скорее всего Дикки был пьян. — Сюзетта топнула ногой и забормотала: — Ну почему это чудовище ожило? Надо было его получше уложить в постели, чтобы он и с места не двинулся.

Дэниел изумленно смотрел на спутницу. Сначала он решил, что если забыть о ее хищном стремлении к богатству и излишне жестоких наклонностях, то Сюзетту можно счесть привлекательной — столь мило выглядела ее полная безыскусность и естественная простота. Потом Дэниел подумал, что высший свет проглотит ее целиком и не подавится. Искусство притворства и лицемерия было непременным условием выживания в светском обществе, а Сюзетта явно не владела ни тем ни другим.

Она вдруг испустила глубокий вздох и пробормотала:

— Думаю, мне надо поспешить и найти мужа прямо сегодня вечером, иначе Дикки обязательно что-нибудь придумает, чтобы мне помешать.

При этих словах брови Дэниела поползли вверх, а Сюзетта вдруг посмотрела на него с новым интересом.

— Вы очень приятный молодой человек, — задумчиво протянула она.

Дэниел растерялся, потом неловко забормотал:

— Э… Благодарю вас. Не могу сказать…

— И тупицей вы не выглядите, — добавила она, поднимая лицо, чтобы как следует рассмотреть собеседника.

— Э-э-э… — беспомощно повторил он.

— И не старый. Еще одно достоинство. — Дэниел не успел еще осмыслить эти слова, как Сюзетта внезапно спросила: — Вы богаты?

Бесцеремонная прямота вопроса ошеломила Дэниела. Обычно люди более искушенные, чем Сюзетта, находят окольные пути, чтобы получить сведения подобного рола. К тому же большинству представителей высшего света просто не пришлось бы задаваться таким вопросом. Многие годы считалось, что финансовое положение семьи Дэниела очень надежно, его матушка изрядно потрудилась, чтобы эта мысль укрепилась во всех умах. Но истина заключалась в том, что они превратились почти в бедняков и были вынуждены продавать семейные ценности — осторожно, по одной, — чтобы хоть как-то удовлетворить кредиторов и поддержать образ богатого и процветающего рода.

Как только Дэниел достиг совершеннолетия, мать стала уговаривать сына найти богатую невесту, и он в целом склонялся к тому, чтобы проявить послушание и последовать совету матери, но однажды, под влиянием слишком большой порции спиртного, поделился своими бедами с Ричардом. Ричард вовсе не удивился. Оказалось, усилия матери Дэниела были совсем не так успешны, как она надеялась, и друг давно начал подозревать правду о финансовом положении семьи. Но возможно, что, будучи очень близок с Дэниелом, он просто сумел заметить, сколь скуден гардероб товарища, как осторожно тот обращается с одеждой, как небогато обставлена гостиная, за пределы которой гостей вообще не пускали, в основном потому, что в других комнатах почти не осталось мебели. Не желая унижать друга, Ричард никогда не говорил на эту тему, надеясь, что Дэниел расскажет сам, а когда этот момент настал, Ричард тут же предложил свою помощь: посоветовал выгодный способ вложения денег и дал средства для инвестиций. Выплачивать ссуду Дэниел должен был с процентами. Последнее условие помогло Дэниелу проглотить свою гордость и согласиться с планом Ричарда, который, разумеется, понимал, что иначе друг ни за что не примет помощь.

Эти вложения оправдались. Даже выплатив долг и проценты, Дэниел остался с суммой, которая превышала первичный заем. Эту сумму он по совету Ричарда снова вложил в дело.

В вопросах вложения Ричард Фэргрейв был настоящим Мидасом, и он щедро делился своими деловыми качествами с друзьями. За десять лет мифическое богатство, которое мать Дэниела пыталась демонстрировать свету, стало реальностью.

— Вы богаты? — спросила Сюзетта.

Дэниел скроил недовольную гримасу — настойчивость спутницы была ему неприятна. Честный ответ звучал бы так — благодаря Ричарду он стал одним из самых богатых лордов в Англии. Теперь мать Дэниела несколько ослабила давление и не заставляла его искать богатую невесту, тем не менее ей хотелось, чтобы сын женился, — она мечтала о внуках. Самого Дэниела постоянно осаждали пронырливые мамаши и их настырные дочки. Пока Дэниел был беден и понимал, что эти несчастные женщины искренне заблуждаются, такое положение его забавляло, но в последнее время он стал испытывать раздражение. Он считал, что вовсе не является жеребцом-производителем с мешком золота. И пусть Сюзетта ему нравится, ее интерес к нему, основанный только на меркантильных расчетах, вызывал у него отвращение. А потому он сделал то, что сделал бы любой разумный человек на его месте, — солгал.

— Я беден, как церковная мышь, — с притворной горечью заявил он. — Пожалуй, даже беднее. Только в прошлом году я унаследовал от своего дяди Вудроу. Имение находится в чудовищном состоянии, требуется большой ремонт, нужны деньги на содержание, а все это мне не по карману.

Последнее заявление было не совсем ложным. Год назад Дэниел действительно унаследовал фамильное гнездо от старшего брата своего отца. И оно действительно было в очень запущенном состоянии, стены дома едва не рушились. Однако деньги на восстановление родового гнезда у Дэниела были, и весь год он занимался ремонтом. Он унаследовал имение чуть раньше предполагаемой гибели Джорджа, которая на самом деле задумывалась как гибель Ричарда. Сам Дэниел находился в только что унаследованном имении, пытаясь оценить размер необходимых вложений и объем работ для того, чтобы фамильные владения снова вернули себе прежний блеск и славу. Тут и настигло его известие о том, что Ричард погиб при пожаре в городском доме. Ко времени, когда новости достигли ушей Дэниела, погибший был уже погребен в семейном склепе Фэргрейвов, и на его могильной плите осела пыль. Дэниел послал Ричарду — вернее, тому, кого он считал Ричардом, — письмо с соболезнованиями и предложил приехать к нему, если Ричард испытывает потребность в друге. Ответа Дэниел не получил.

Тем не менее он планировал разыскать Ричарда в городе, чтобы убедиться, что он в состоянии пережить гибель своего брата-близнеца, но его все никак не отпускали неотложные дела в имении, а потом очень сильно заболела мать: К счастью, она поправилась, но выздоровление шло медленно, и прошло более шести месяцев прежде; чем Дэниел решился оставить ее и поехать в город. Добравшись до Лондона после полуночи, он хотел сразу явиться к Ричарду и посмотреть, как у него дела, но поздний час и крайнее утомление заставили его отложить визит до утра. А утро принесло с собой письмо Ричарда из далекой Америки.

Прочитав его, Дэниел больше не думал о визите в городской дом, где теперь хозяйничал Джордж, узурпатор имени и титула своего брата; Вместо этого он заказал каюту на первом же корабле, который отправлялся в Америку, и привез Ричарда назад.