Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

– Уиииирррр!!! – ужасный визг Крио вывел Деккера из почти бессознательного состояния. Нетопырь кричал от боли, все его тело дрожало, словно он сильно обжегся, и по нему стремительно пробегали дикие судороги. Каждый новый взмах крыльев сопровождался криком боли.

Мир перестал расплываться перед глазами, и Деккер с неподдельным ужасом увидел, что большие перепонки крыльев его любимца пробиты, скорее всего, стрелами и арбалетными болтами, отчего они стали походить на изорванную парусину. Несмотря на боль и ливень крови, льющийся вниз, нетопырь старался удержать высоту, не рухнуть на землю, но его сила воли могла привести лишь к бесповоротному падению и гибели. Лорд-некромант знал, что именно нужно нетопырю породы Древних Гоккенов[19], чтобы залечить раны на перепонках крыльев.

– Снижайся, Крио! – взвыл Деккер в самое ухо питомцу. – Вон тот камень! – Он указал на большой валун, стоявший на самом краю имперского лагеря.

Бансрот подери! Как это они сумели так быстро отреагировать на его появление?! Как командиры успели отдать приказы, а лучники исполнили их настолько четко и стремительно?! Неизвестно, кого благодарить за то, что попали лишь в крылья вампира, а не в покрытую тонкой шерстью грудь или брюхо. Если бы такое случилось, то уже можно было бы ни о чем не думать, а просто падать, падать и падать на чересчур твердую землю.

Вампир приземлился возле камня, на который указал ему хозяин. Едва не теряя сознание от боли и потери крови, Крио в изнеможении припал к вытоптанной траве, разложив по ней израненные крылья.

Деккер осторожно слез с его спины. В лагере была поднята тревога, выли трубы, раздавались крики и команды офицеров. Около двух сотен легионных арбалетчиков, гремя подкованными сапогами на бегу, стремительно окружали незваного гостя и его чудовище, нацелив заряженные арбалеты в голову Черного Лорда и переводя их вслед за каждым его движением. Легионеры в полном доспехе, опустив забрала-наличья в виде волчьей морды, устремились к месту приземления, точнее падения, некроманта. Они становились плечом к плечу, окружая врага и отгораживаясь от него большими башенными скутумами, выставив перед собой лес из гладиусов и спетумов-трезубцев. Арбалетчики опустились на одно колено, выстраиваясь перед рядами щитоносцев.

Черный Лорд поплотнее закутался в обрывки плаща с оторочкой из вороньих перьев и огляделся. Со всех сторон на него смотрели блестящие, начищенные, как зеркала, клинки, острия копий и наконечники арбалетных болтов. Сплошная стена темно-багровых башенных щитов с выгравированными на них оскаленными волчьими ликами походила на маленький тюремный дворик для одного заключенного. И все это происходило в полной тишине. Ни звяканья стали, ни возгласов командиров, ничего. Трубы затихли, а воины и вовсе, казалось, перестали дышать. Единственным звуком были лишь жуткие посвистывающие хрипы изувеченного Крио.

– Sanct benedictum, mi fili![20] – раздался откуда-то из-за строя легионеров одинокий голос; воины, не отрывая глаз от злобного некроманта, почтительно склонили головы.

Кольцо имперцев на миг распалось, два ауксилара-копейщика стремительно отбежали в стороны, освобождая дорогу. К камню вышел высокий старик со скрещенными на плечах руками, макушка его была полностью гладкой, как голый череп, а на лбу чернело выжженное и поблекшее от времени клеймо – волчий оскал. Губы всех присутствующих начали неслышно шептать молитвы благословений, Черный Лорд лишь усмехнулся.

Старик шагнул к Деккеру, за ним по земле волочился длинный подол алой рясы, перепоясанной грубой пеньковой веревкой – символ простоты и умеренности странно сочетался с дорогим шелком одеяния. Благородные черты лица церковника выражали абсолютную снисходительность ко всему окружающему миру, показывая, что сия личность готова свободно открыть свою душу для каждого желающего, наставить, исцелить от скверны, перевоспитать, если нужно. Вот только близкое общение с этой душой не влечет за собой ничего хорошего, Деккер это понял в первое же мгновение.

– Я приветствую тебя, сын мой! – Высокий приторный голос был под стать росту, а медоточивая улыбка являлась просто воплощенным счастьем для окружающих их нескольких тысяч фанатиков.

– Ты кто такой? – грубо спросил Деккер, скрещивая руки на груди. Крио жалобно взрыкнул – умирающий нетопырь очень боялся, но хозяин не мог сейчас защитить его от этого человека.

– Я кардинал Клемент Кельнский. Я был призван самой Синеной очистить эту землю от греховности и ввести ее в царствие добра и правды. In nomine Lupus![21]

– Неужели? – усмехнулся Деккер, вглядываясь в темные прорези забрал на шлемах вражеских солдат, ища в этом воинстве слабые места, звенья, которые порвутся, стоит лишь дернуть как следует. – Неужели эти земли нужно очищать? От меня и моих слуг?

Глаза одного легионера дрогнули, и он отвел их в сторону, не в силах выдержать взгляд некроманта. Значит, не все здесь бездумные куклы, ослепленные фанатизмом, есть и простые воины, которые могут испытывать страх и хотят вернуться домой, покинуть топи. Что ж, это не может не радовать…

– Non, non, salvare Lupi![22] – не снимая с губ искренней всепрощающей улыбки, проронил отец Клемент. – Эти земли нужно очистить от богомерзких еретиков, погрязших в своей языческой вере, от тех, кто ведет за собой в погибельную трясину остальных. Я имею в виду магов и волшебников Ронстрада.

– А как же я и мои братья? Неужто мы не достойны вашего очищения? – Деккер скривил губы в усмешке; один легионер внезапно вздрогнул: воину отчетливо показалось, что чьи-то невидимые ледяные пальцы крепко схватили его за голову, вот они проходятся по лицу, отчего кожа тут же мертвеет и стынет. Невидимые ладони быстро обращаются в щупальца и, проникая ему в уши, нос и рот, текут вместе с кровью в самую глубину сознания. Солдат тряхнул головой, отгоняя жуткое наваждение, моргнул раз, другой. Морок исчез, а легионер лишь крепче сжал в руке обнаженный гладиус, ближе придвинул к телу башенный щит-скутум, но что-то с ним уже было не так. Вдруг непреодолимо захотелось вернуться домой, в долину Авар-Яна, ведь как раз приближается сезон урожаев. Кто знает, что он делает здесь, в этих промозглых северных топях давно утерянной провинции?

Еретик продолжал стоять и чему-то дерзко усмехаться…

– Твои братья, сын мой? – странно, но в этот миг улыбка исчезла, а в глазах Клемента появился злорадный блеск. – Вы всего лишь немногие из сонма заблудших детей, которых преподобный отец наш, Его Святейшество, понтифик Сиенский, и сама Милосердная Мать, единственная истинная богиня – Синена Светлая, излечат от хвори и соблазнов. Criminum Gratiam Facere Sinena est Lupi![23] Мы вам не враги, Черный Лорд. И позволь, в знак моих самых искренних намерений, показать тебе кое-что, способное упрочить тебя в решении пропустить нас на север.