Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

сделать. Мы с приятельницей разработали один план. Он, вероятно, покажется вам нелепым, глупым…

— Об этом уж позвольте судить мне.

— Прежде всего, как я понял из ваших слов, вы уверены в существовании такой организации и в том, что она действует?

— Безусловно, действует.

— Но вам неизвестно как. Первые шаги ясны. Человек — мы назовем его «клиент» — попадает в Бирмингем к мистеру Брэдли. Он, видимо, заключает какое-то соглашение, и его посылают на виллу «Белый конь». А вот что происходит там? Кто-то должен это выяснить.

— Продолжайте.

— Ведь пока мы не узнаем, как именно действует Тирза Грей, мы не можем пойти дальше. Ваш доктор Корриган говорит, что это невероятная ахинея, но так ли это?

Лежен вздохнул:

— Вы знаете, и мой ответ, и ответ любого разумного человека будет: «Конечно, вздор!» Но я сейчас говорю с вами не как официальное лицо. Много невероятного случалось в последнее столетие. Поверил бы кто-нибудь полвека назад, что из маленького ящичка можно услышать, как бьет Биг-Бен? А через минуту, теперь уже в открытое окно, снова донесутся его удары? И никакой чертовщины! Просто звук распространяют два вида звуковых волн, а сами часы на башне били только раз. Можно ли в те дни было вообразить, что из своей гостиной можно разговаривать с кем-то в Нью-Йорке, и без всяких проволок и проводов? Поверили бы вы… Э, да сколько еще всего в окружающей нас жизни, про что и малые дети теперь знают.

— Иными словами, невозможного нет.

— Верно. Если вы спросите у меня: а может ли Тирза Грей закатить глаза, впасть в транс, сделать волевое усилие и отправить кого-нибудь на тот свет, я все же отвечу: «Не может». Но без всякой уверенности. Нет у меня полной уверенности. Вдруг она что-то такое изобрела?

— Да, и то, что сегодня кажется сверхъестественным, завтра станет достоянием науки.

— Но учтите, говорю я с вами неофициально.

— Друг мой, вы говорите разумные вещи. И вывод таков: кому-то следует отправиться туда лично и увидеть все своими глазами.

Лежен пристально взглянул на меня.

— Почва подготовлена, — добавил я, устроившись поудобнее в кресле, и изложил наш с Джинджер план.

Он слушал хмуро, пощипывая нижнюю губу.

— Понимаю вас, мистер Истербрук. Обстоятельства, как говорится, дают вам возможность предпринять нужные шаги. Но осознаете ли вы полностью, что план ваш таит в себе риск? Это опасные люди. Вы очень рискуете, а ваша приятельница, безусловно, еще больше.

— Знаю, — сказал я. — Знаю… Мы многократно это обсудили. Мне ее роль не по душе. Но она ни за что не откажется. Она, черт побери, горит желанием добраться до сути.

Лежен вдруг спросил:

— Вы говорите, она рыжая?

— Да, — отозвался я удивленно.

— С рыжими женщинами и вправду спорить бесполезно. Уж я-то знаю.

«Не женат ли он случайно на рыжей?» — подумал я.

Глава 16

Рассказывает Марк Истербрук

Я не испытывал ни малейшего волнения, когда явился к Брэдли вторично. По правде говоря, этот второй визит доставил мне даже некоторое удовольствие.

— Постарайтесь войти в роль, — напутствовала меня Джинджер, и я точно последовал ее указанию.

Мистер Брэдли встретил меня с улыбкой.

— Рад вас видеть, — сказал он, протягивая пухлую руку. — Все обдумали? Торопиться некуда, как я вам уже говорил. Время терпит.

Я ответил:

— Нет, мое дело не терпит отлагательства. Ждать нельзя.

Брэдли оглядел меня с головы до ног. Он заметил мое волнение, заметил, что я отвожу глаза, не знаю, куда девать руки, да еще уронил шляпу.

— Ну что же, — ответил он. — Посмотрим, что можно предпринять. Вы хотите заключить какое-то пари? Вот и прекрасно: отвлекает от дурных мыслей.

— Суть заключается вот в чем… — начал я и смолк.

Пусть Брэдли сам приступит к делу. И он не заставил себя ждать.

— Вы, видно, чем-то обеспокоены, — сказал он. — К тому же вы человек осторожный. Осторожность — качество похвальное. Никогда не говори ничего такого, что твоей матушке не следует слышать! А может, вы думаете, у меня в конторе «жучок»?

Я не понял его, и это, видимо, отразилось у меня на лице.

— Жаргонное словечко. Так называют магнитофон, — объяснил Брэдли. — Записывающее устройство. Даю вам честное слово, здесь ничего этого нет. Наш разговор записан не будет. А если вы мне не верите — собственно, почему вы должны мне верить? — добавил он с подкупающей прямотой, — у вас есть полное право назвать свое место встречи: ресторан, зал ожидания на каком-нибудь замечательном английском вокзале, и там мы все обсудим.

Я сказал, что его контора вполне меня устраивает.

— Разумно! Мне ни к чему вас подводить, смею вас заверить. С точки зрения закона ни вы, ни я словечка друг другу во вред не произнесем. Давайте так: вас что-то беспокоит. Вы встречаете у меня сочувствие и хотите поделиться со мной своими бедами. Я человек опытный, могу дать дельный совет. И у вас легче станет на душе. Как вы на это смотрите?

Я смотрел положительно и начал, запинаясь, свой рассказ.

Мистер Брэдли был отличным собеседником: вставлял, где нужно, ободряющие замечания, помогал выразить мысль. Он внимал мне с сочувствием, и я без утайки поведал ему о своем юношеском увлечении, о тайном браке с Дорис.

— Такое случается нередко, — кивнул он. — Нередко! Да оно и понятно. Молодой человек с идеалами. Прелестная девушка. Не успеют оглянуться, как они муж и жена. И что было дальше?

Я рассказал, что было дальше.

В подробности я особенно не вдавался. Мой персонаж не снизошел бы до болтовни о семейных дрязгах. Я лишь живописал глубокое разочарование — юный глупец, осознавший себя глупцом.

Намекнул на последнюю ссору, разрыв. И если мистер Брэдли сделал вывод, что моя молодая жена ушла к другому либо же что другой у нее был все время, это меня вполне устраивало.

— Но знаете, — добавил я огорченно, — хоть я… ну, в общем… я в ней обманулся. Она по сути своей была милая, славная девушка. Я бы в жизни не подумал, будто она способна… может оказаться подобной особой, так себя будет вести.

— А что она натворила?

Я объяснил: натворила она вот что — решила вернуться ко мне.

— А вы ничего о ней с тех пор не знали?

— Может быть, это покажется странным, но я о ней не думал. Я был уверен, что ее уже нет в живых.

— А почему вы были в этом уверены? Принимали желаемое за действительное?

— Она мне не писала. Я никогда о ней ничего не слышал.

— Вы