Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

1

— Ты и вправду будешь у Тирзы на сеансе? — спросила Роуда.

— А почему бы и нет?

— Не думала, Марк, что тебя интересует такое.

— Да не очень, — честно признался я. — Но они сами такие странные. Любопытно, какой у них обряд.

Напускная беззаботность давалась мне с трудом — я видел краем глаза: Хью Деспард задумчиво на меня поглядывает. Человек он был проницательный и прожил полную опасностей жизнь. Один из тех, кто шестым чувством распознает опасность. Наверное, он ощутил ее присутствие и сейчас, понял: дело не в праздном любопытстве.

— Я пойду с тобой, — весело подхватила Роуда. — Мне тоже всегда хотелось посмотреть.

— Никуда ты не пойдешь, Роуда, — проворчал Деспард.

— Но ведь я по-настоящему не верю в духов и все такое. Ты это прекрасно знаешь. Просто занятно.

— Ничего в таких делишках занятного нет, — сказал Деспард. — Возможно, в них наличествует истинный, природный элемент, не исключено. Но это плохо действует на тех, кто ходит на подобные сеансы из чистого любопытства!

— Тогда ты должен отговорить и Марка тоже.

— За Марка я ответственности не несу, — возразил Деспард.

И снова искоса внимательно на меня поглядел. Я был уверен: он знает, что я преследую какую-то определенную цель.

Роуда рассердилась, но вскоре отошла.

Мы случайно потом встретили в деревне Тирзу Грей, та без обиняков обратилась ко мне:

— Привет, мистер Истербрук, мы ждем вас к себе вечером. Надеюсь, мы сумеем произвести должное впечатление. Сибил — превосходный медиум, но заранее никогда не скажешь, как у нее получится. Попрошу вас лишь об одном: придите к нам с открытой душой. Мы всегда рады гостю непредвзятому, а насмешливый, легкомысленный подход может все испортить.

— Я тоже хотела прийти, — сказала Роуда. — Хью не пускает. Сами знаете, он человек предубежденный.

— А я бы вас и не пустила, — ответила Тирза. — Хватит одного зрителя. Приходите пораньше, угостим вас легким ужином, — обратилась она ко мне. — Мы никогда много не едим перед сеансом. Около семи вас устроит? Хорошо, будем ждать.

Она кивнула нам, улыбнулась и удалилась быстрым шагом. Я смотрел ей вслед, глубоко задумавшись, и не слышал, что говорит Роуда.

— Прости, что ты сказала?

— Я говорю, ты последнее время какой-то странный. Не случилось ли чего?

— Нет, нет. Что могло случиться?

— Ну, не ладится с книгой… Или еще с чем-то.

— С книгой? — Я сперва не мог понять, о какой книге она говорит. Потом спохватился: — А… с книгой. С книгой все хорошо.

— По-моему, ты влюблен. Влюбленность плохо действует на мужчин, они глупеют, — пожурила меня Роуда. — А женщины, наоборот, выглядят прекрасно, излучают радость, хорошеют. Странно, не правда ли? Женщинам на пользу, а мужчины выглядят как больные овцы.

— Благодарю, — отозвался я.

— Не обижайся, Марк. Ведь все складывается просто замечательно. Рада за тебя чрезвычайно. Она правда очень мила.

— Кто?

— Гермия Редклифф, кто же еще? Ты, похоже, уверен, будто я ни о чем не догадываюсь. А я давно поняла: этим кончится. И Гермия очень тебе подходит — хороша собой и умна. То, что тебе нужно.

— Ты мне нарочно говоришь гадости? — осведомился я.

Роуда посмотрела на меня и призналась:

— Нарочно.

Она добавила, что пойдет устроит выволочку мяснику, а я сообщил, что загляну к викарию.

— Но только не воображай, будто я собираюсь просить его об оглашении брака, — внушительно заявил я, предупреждая возможные комментарии.

2

В усадьбу викария я пришел как в дом родной. Парадная дверь была гостеприимно открыта, и, войдя, я почувствовал, будто у меня груз свалился с плеч.

Миссис Дейн-Колтроп появилась в холле через маленькую боковую дверь. В руках она держала огромную ярко-зеленую пластмассовую бадью неизвестного предназначения.

— Это вы? Привет, — сказала она. — Я так и думала, что вы придете.

Она вручила мне бадью. Я держал ее неуклюже, не зная, что с нею делать.

— Поставьте за дверь, на ступеньку, — нетерпеливо приказала миссис Дейн-Колтроп, словно я обязан был знать, куда надлежит поместить этот странный предмет.

Я сделал, как было велено, затем последовал за хозяйкой в темноватую бедную гостиную, где мы беседовали в прошлый раз.

— Итак? Что вы предприняли? — спросила она. В камине трепетал затухающий огонь, но миссис Дейн-Колтроп энергично разгребла кочергой догорающие головешки и бросила на них полено. Потом знаком пригласила меня сесть, уселась сама и устремила на меня нетерпеливый взгляд блестящих глаз. — Что вам удалось сделать?

По ее деловитому тону можно было подумать, будто мы собираемся на ближайший поезд.

— Вы велели мне действовать. Я и действую.

— Прекрасно! Как именно?

Я рассказал. Рассказал все. И каким-то образом прояснилось такое, чего я и сам прежде не понимал.

— Значит, сегодня вечером? — задумчиво произнесла миссис Дейн-Колтроп.

— Да.

С минуту она молчала, видимо обдумывая услышанное. И тут я не сдержался:

— Как мне это все не по душе! Не по душе, о господи!

— Разве такое может быть по душе?

Ответить, разумеется, было нечего.

— Я ужасно боюсь за нее.

Моя собеседница ласково глядела на меня.

— Вы не можете себе представить… Она проявила такое мужество. Вдруг ей причинят вред…

Миссис Дейн-Колтроп проговорила медленно:

— Не вижу. Не вижу, не понимаю. Каким образом могут они причинить ей вред?

— Но другим-то причиняли.

— Да, верно, можно и так сказать. — В голосе ее прозвучало сомнение.

— В остальном ей ничто не грозит. Мы приняли все возможные меры предосторожности. Физически ей опасность не грозит.

— Но они-то утверждают, что наносят именно физический вред, — возразила миссис Дейн-Колтроп. — Утверждают, что через разум влияют на организм. Болезни, недуги. Интересно, так ли это. И до чего же страшно! Пора положить конец, как мы и решили.

— Однако рискует собой именно она, — напомнил я чуть слышно.

— Кому-то надо было взять на себя весь риск, — спокойно заметила миссис Дейн-Колтроп. — Страдает, конечно, ваша гордость, вам хотелось бы взять на себя самую трудную часть дела. Что же, следует смириться. Джинджер подходит идеально. Она умеет держать себя в руках. Она умница. Такая не подведет.

— Я волнуюсь совершенно из-за другого!

— А вы перестаньте волноваться вообще. Ничего хорошего ждать не приходится, не будем обманывать себя. Но если она умрет в результате эксперимента, то умрет она во имя святого дела.

— Боже мой, как вы жестоки!

— Приходится, — отозвалась миссис Дейн-Колтроп. — Всегда следует предвидеть наихудший исход. Зато какое потом облегчение, когда, к счастью, самое плохое не случилось. Вы даже себе не представляете! — И она успокаивающе мне кивнула.

— Может, вы и правы, — ответил я без особой уверенности.

Миссис Дейн-Колтроп убежденно подтвердила: конечно, права.