Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Вы были женаты?

— Да. Еще студентом. Мы с женой держали свой брак в тайне. Она… одним словом, мои родители этого не потерпели бы. Я еще не достиг тогда совершеннолетия. Мы прибавили себе возраст. — Я помолчал, вспоминая прошлое. — Конечно, брак наш долго бы не продержался, — медленно проговорил я. — Теперь я это понимаю. Избранница моя была прелестна, очаровательна… но…

— И что же случилось?

— Мы поехали в Италию на каникулы. Автомобильная катастрофа. Жена погибла на месте.

— А как же вы?

— Меня с нею не было. Она ехала в машине с другим.

Джинджер, видимо, поняла, сколько я пережил. Как был потрясен, узнав, что девушка, на которой женился, не из тех, кто хранит верность мужу.

Помолчав, Джинджер задала мне еще один вопрос:

— Вы поженились в Англии?

— Да. В отделе регистрации браков в Питерборо.

— А погибла она в Италии?

— Да.

— Значит, в Англии ее смерть не оформлена документом?

— Нет.

— Тогда чего же вам еще нужно? Все очень просто. Вы безумно влюблены в кого-то и хотите жениться, но не знаете, жива ли еще ваша супруга. Вы расстались с ней много лет назад и с тех пор ничего о ней не слыхали. И вдруг она является как снег на голову, отказывает в разводе и грозит пойти к вашей невесте и все ей выложить.

— А кто моя невеста? — спросил я в некотором недоумении. — Вы?

Джинджер возмутилась:

— Конечно же, нет. Я свободно могу на все махнуть рукой и жить во грехе. Нет, вы отлично знаете, кого я имею в виду, — вот она подходит. Та величественная брюнетка, с которой вы всюду бываете. Очень образованная и серьезная.

— Гермия Редклифф?

— Именно. Ваша девушка.

— Кто вам про нее рассказал?

— Вьюнок, конечно. Кажется, знакомая ваша к тому же богата?

— Очень. Но ведь…

— Ладно, ладно. Я же не говорю, что вы женитесь на ней ради денег. Вы не из таких. Но подлые типы вроде Брэдли охотно в это поверят… Прекрасно. Дело обстоит следующим образом. Вы собираетесь жениться на Гермии, и вдруг появляется жена. Приезжает в Лондон, и начинается история. Вы настаиваете на разводе — жена ни в какую. У нее мстительный нрав. И тут вы прослышали про виллу «Белый конь». Держу пари на что угодно — Тирза и полоумная Белла решили тогда, что вы к ним пожаловали не просто так. Они это приняли за предварительный визит, потому Тирза так и разоткровенничалась. Рекламировала свое дело.

— Возможно. — Я мысленно вернулся к тому дню.

— И вскоре вы отправились к Брэдли, это тоже подтверждает ваши намерения. Вы на крючке! Вы возможный клиент!

Джинджер с торжеством откинула голову и замолчала. В определенной мере она права, но я не совсем ясно себе представлял…

— И все-таки они будут очень тщательно меня проверять, — сказал я.

— Непременно, — согласилась Джинджер.

— Выдумать фиктивную жену легче легкого, но они потребуют деталей: где живет и все такое, и когда я начну вилять…

— Вилять не понадобится. Чтобы все прошло гладко, нужна супруга — и супруга будет! А теперь мужайтесь — супругой буду я!

2

Я уставился на нее. Или, вернее сказать, вытаращил на нее глаза. Удивительно, как она не расхохоталась. Потом, когда я начал приходить в себя, Джинджер продолжила.

— Не пугайтесь, — успокоила она меня. — Я вам не делаю предложения.

Я обрел дар речи:

— Вы сами не понимаете, что говорите.

— Прекрасно понимаю. То, что я предлагаю, вполне осуществимо, и не придется втягивать в опасную историю ни в чем не повинных людей.

— Но втянуть в опасную историю вас…

— А это уж мое дело.

— Нет, не только. И вообще, все шито белыми нитками.

— Ничего подобного. Продумано до мелочей. Я занимаю меблированную квартиру, въезжаю туда с чемоданами в заграничных наклейках. Говорю, что я миссис Истербрук, — а кто может это опровергнуть?

— Любой, кто вас знает.

— Кто меня знает, меня не увидит. На работе я скажусь больной. Волосы выкрашу — кстати, ваша жена была брюнетка или блондинка? Хотя в наше время это не имеет значения.

— Брюнетка, — ответил я машинально.

— Вот и хорошо, ненавижу перекись. Намажусь, накрашусь, оденусь по-другому — и родная мать не узнает. Вашу жену никто не видел уже пятнадцать лет, никто и не сообразит, что это не она. И почему на вилле «Белый конь» должны в этом усомниться? Они могут проверить регистрацию брака в архиве. Разузнать про вашу дружбу с Гермией. У них не возникнет сомнений.

— Вы не представляете себе всех трудностей и степени риска.

— Риск! Ни черта! — воскликнула Джинджер. — Мечтаю помочь вам содрать несколько сотен фунтов с этой акулы Брэдли.

Я поглядел на нее — она вызывала у меня восхищение. Рыжая голова, веснушки, бесстрашное сердце. Но я не мог позволить ей подвергать себя такой опасности.

— Я не могу этого допустить, Джинджер, — сказал я. — А вдруг что-нибудь случится?

— Со мной?

— Да.

— А разве это не мое дело?

— Нет. Я вас втянул в эту историю.

Она задумчиво покачала головой:

— Что ж, может, и так. Но теперь это уже не имеет значения. Мы оба решили во всем разобраться, и мы должны что-то предпринять. Я говорю вполне серьезно, Марк, я вовсе не думаю, будто нас ждет веселое приключение. Если мы не ошибаемся и то, что заподозрили, — правда, нужно положить конец этим гнусным, мерзким преступлениям. Это ведь не убийство под горячую руку из ревности, или ненависти, или просто из алчности — в таких случаях убийца идет на смертельный риск. Тут преступление поставлено на деловую основу — убийство как прибыльное занятие. Конечно, если это правда, — добавила она, снова усомнившись.

— Мы же знаем, что правда, — сказал я. — Потому я и боюсь за вас.

Джинджер положила локти на стол и принялась меня убеждать. Мы снова обсудили наш план со всех сторон, повторяя и перепроверяя друг с другом детали, а стрелка часов у меня на камине медленно совершала свой круг. Наконец Джинджер сделала окончательные выводы:

— В общем, так. Я предупреждена и вооружена. Я знаю, что со мной собираются сделать. И не верю ни на минуту, что им это удастся. Пусть у каждого есть подсознательное стремление к смерти, но у меня оно, видимо, недостаточно развито. И здоровье отличное. Вряд ли у меня вдруг объявятся камни в желчном пузыре или менингит после того, как Тирза нарисует на полу несколько пентаграмм, а Сибил впадет в транс, или еще от каких-нибудь их штучек.

— Белла, по-моему,