Беспощадная истина - Майк Тайсон

Я получил ответ на свой вопрос, когда Дон, Джон и Рори сделали свои собственные заявления. Дон, в частности, сказал:

– Я люблю Майка, и он знает это. Однако зачастую находятся внешние силы и лица, пытающиеся спекулировать на чувстве разочарования и отчаяния, которое испытывает Майк в связи с перерывом в своей карьере в результате дисквалификации.

Джон и Рори, похоже, отказывались признавать очевидные факты. «Полагаем, что иногда даже в лучших дружеских и деловых отношениях может возникнуть разочарование и непонимание. Именно так мы расцениваем случившееся», – говорилось в их совместном заявлении.

Это и был ответ на мой вопрос. Рори согласился связать свою судьбу с двумя негодяями. Меня бросил и предал тот, ради кого я готов был рисковать своей жизнью. Но меня предавали и раньше, и надо было продолжать свою путь. Больше я никогда не обращался к Рори и Джону.

Мы принялись распутывать паутину, которую создал Дон. В частности, непонятная ситуация была с телеканалом Showtime. Мы обнаружили огромные платежи Дону «в интересах Майка Тайсона», но из этих сумм я никогда не видел ни пенни. Showtime утверждал, что я задолжал им эти деньги. Джефф позвонил парням с Showtime, накричал на них и заставил их прийти в Калифорнии на встречу с командой наших юристов.

– Вы, ребята, преступники похлеще, чем Дон Кинг, – сказал он им. – Вы гребаные управленцы.

Все они были озабочены лишь тем, чтобы в конце года получить свои бонусы. Но мы ничем не могли им в этом помочь – у нас был оформленный надлежащим образом контракт с Showtime.

Я был с управленцами Showtime чуть менее вежлив. Я не лебезил перед ними. Я не считал их такими уж крупными управленцами. Я просто позвонил им и пообещал надрать задницу Джею Ларкину[233]. Они ответили: «Вам должно прийти письмо от нашего адвоката».

– Е… л я вашего адвоката в жопу, уроды! – отреагировал я.

Мы обнаружили столько дерьма в том, что они там налабали с Доном, что Джефф решил переговорить по этому вопросу с Дэйлом Кинселлой, партнером Говарда Вейцмана[234]. Дейл был весьма известным адвокатом, представлявшим на судебных процессах различные стороны. Я встречался с ним несколько раз. Дейл вспомнил ту встречу, когда он дал интервью для документального фильма обо мне:

– Будущее Майка было четко распланировано Доном Кингом еще до его освобождения из тюрьмы. Майк предоставил Дону доверительное управление во многих сферах, и тому удалось устроить все таким образом, что у Майка не было ни юристов, ни финансовых консультантов, ни бухгалтеров. Я вводил Майка в курс дела некоторых юридических документов. Благодаря одному из них Дону удалось взять из кармана Майка 43,5 миллиона долларов и положить их в свой карман. И это лишь один документ из множества.

Да, это была лишь верхушка айсберга.

Хорошей новостью явилось то, что с декабря я стал ходить к психотерапевту. Моника познакомила меня с доктором Ричардом Гольдбергом, начальником психиатрического отделения Медицинского института Джорджтауна. Сначала я не испытывал большого желания открыться перед евреем среднего возраста, но он был, действительно, потрясающий парень, и я извлек пользу из своих визитов к нему. Гольдберг поставил мне диагноз «дистимическое расстройство»[235], которое, по существу, представляло собой хроническую депрессию. Он попал в самую точку. Он назначил мне золофт[236], и, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, я почувствовал себя лучше. Конечно же, я дополнял назначенные им препараты своими собственными: наркотики принимались факультативно.

Уверен, что именно золофт подействовал на меня, не позволив впасть в ярость, когда со мной случилось одно нелепое происшествие в ночном ресторане в штате Мэриленд. Я клево тусовался в клубе DC Live в Вашингтоне. Когда клуб закрылся, я пошел перекусить вместе с женщиной, которую звали Адориа и которая отвечала за связи с VIP-персонами в клубе, а также с ее коллегой и Джеффри Робинсоном, который был как моим другом, так и другом Адории. Мы добрались до ресторана около пяти утра и сели за стол. Затем со своим «телохранителем» и двумя черными женщинами за тридцать подошел Майкл Кольяр, юморист, с которым мы познакомились в клубе. Они захотели сесть вместе с нами, поэтому менеджер переместил всех нас за большой стол в главном зале. Эти женщины с самого начала вели себя вызывающе, поэтому я старался не обращать на них внимания. Когда к нашему столику подошла красивая молодая европейка и попросила разрешения сфотографироваться со мной, черная цыпочка в красном платье начала оскорблять меня.

– Надеюсь, вы получаете удовольствие от общения с Майком Тайсоном, знаменитым дерьмом, – сказала она.

Между тем симпатичная европейка обняла меня, позируя.

– Мои собственные сестры не демонстрировали мне так свою любовь, как она, – сказал я коллеге Адории.

Женщина в красном платье просто обезумела при этих словах.

– Ты не должен хвалить белых женщин и хулить черных в присутствии двух черных дам! – выпалила она.

– Да, тебе не следует проявлять неуважение ко всем черным женщинам в то время, как ты лапаешь эту белую сучку! – добавила ее подруга в черном платье.

Я по-прежнему старался не обращать на них внимания, но женщина в красном продолжала свои оскорбления:

– Ты ничто, ноль, пустое место. Нет, ты даже хуже. Ты просто ниггер из гетто, который сумел заколотить немного денег, – сказала она. – Я – сотрудник исправительного учреждения, и если бы ты был в моей тюрьме, я бы поимела твою задницу после отбоя.

– Пошла нах… й, ты, сука! – Я больше не мог терпеть ее оскорбления. Она ломала мне весь кайф.

Адориа поднялась и велела юмористу увести своих сук из ресторана. Он повел к выходу эту штучку в красном, но она продолжала при этом извергать разное дерьмо:

– Ниггер, ты хуже, чем ничто! Ты даже не ноль, даже не пустое место!

– Да неужели? Я предпочту одну белую шлюшку десятку таких лежалых черных сук, как ты, – ответил я.

После этого она совершенно распсиховалась. Она схватила чашку с кофе с соседнего столика и швырнула ее в меня, испортив мою полосатую рубашку под зебру. Я вскочил и случайно опрокинул секцию стола, стаканы и тарелки полетели на пол. Я был так разозлен, что Джеффри пришлось сдерживать меня.

Я бросил деньги на стол, и мы уехали. Позже я слышал, что юморист со своими женщинами сели обратно и еще целый час перекусывали, потешаясь надо мной. Когда парень с соседнего столика спросил ее, что случилось, она ответила ему: «Я назвала Тайсона невежественным ублюдком. Я не потерплю, чтобы он был невежлив по отношению к чернокожим женщинам. Мне не понравилось, что Тайсон разговаривает и смеется с этими белыми, когда за столом его сестры».