Беспощадная истина - Майк Тайсон

– Он боднул меня еще в первом раунде, затем повторил удар головой во втором. Как только он стал наносить удары головой, я начал внимательно следить за ним. Он клинчевал и смотрел прямо на меня. Я видел, что он был намерен продолжать свои удары головой. И он продолжал идти головой вниз. Всякий раз, сблизившись, он бросался на меня опущенной головой. И никто не сделал ему предупреждения, никто не снял с него ни одного очка. Что я должен был делать? Это моя профессия. Я не могу позволить, чтобы меня вот так били головой. У меня дети, которых надо растить, а этот парень бьет меня головой, стараясь нанести мне повреждение, чтобы мне из-за него прекратили бой. Я должен был ответить тем же.

– Вы тут же прекратили драться, обратились к Миллсу Лейну и сказали ему об этом, на что он никак не отреагировал. Что именно вы тогда сказали Миллсу?

– Я не помню точно. Я сказал ему, что тот меня боднул. Я точно знаю, что я жаловался на удары головой, и мы жаловались на это еще во время первого боя. Послушайте, хочу сказать, что Холифилд – вовсе не такой крутой боец, как о нем все говорят. Когда его слегка укусили за ухо, он тут же прекратил бой. У меня поврежден один глаз, у него – нет, у него повреждены уши, я готов отдать ему одно, у меня есть еще одно. Я готов драться. А он не хочет. Я готов драться с ним прямо сейчас.

– Бой остановил Миллс Лейн, а не Холифилд, – напомнил мне Джим.

– Да он просто не хотел драться!

– Миллс сказал, что он останавливает бой. Вы укусили Холифилда. Когда вы укусили его за ухо, вы сделали это в отместку за глаз?

– Независимо от того, что я сделал, он наносил мне удары головой в течение двух поединков! – сказал я

– Майк, но вы должны были обратить на это внимание рефери!

– Я так и делал! Я обращался к рефери прямо на ринге!

– Почему вы поступили так жестоко, Майк? Разве это был достойный ответ?

Я вышел из себя и закричал:

– Посмотри на меня, приятель! Посмотри на меня! Ну, посмотри же на меня! Я должен вернуться домой вот таким! Мои дети испугаются меня! Посмотри на меня, парень!

Затем я в бешенстве повернулся и ушел прочь. Мы поехали прямо ко мне домой, где нас дожидались женщины. По ряду причин они не смогли поехать на поединок и смотрели его по телевизору.

У ворот дома толпились разгневанные демонстранты. Они гудели клаксонами и кричали: «Договорный бой!» и «Убирайся отсюда!» Кто-то даже забросил на мою территорию рыбью голову. Они шумели до тех пор, пока один из охранников не выстрелил в их сторону из пневматического пистолета.

Пришел врач и наложил мне швы. После этого я начал ходить по столовой и переживать вслух:

– Я не должен был этого делать!

Я раскаивался, но раскаивался с большой неохотой, скрепя сердце. Я утратил контроль над собой, я потерял самообладание.

– Мои фанаты будут ненавидеть меня, – расстраивался я.

Моника проявила понимание и постаралась утешить меня. Она сказала, что каждый человек делает ошибки. Я немного покурил травки, выпил немного и пошел спать.

Возвращаясь к событиям в гостинично-развлекательном комплексе MGM Grand, где состоялся мой поединок, можно упомянуть, что там произошла массовая драка в казино, многие попали в больницу. Игровые столы были опрокинуты, фишки украдены. После этого казино закрыли, просмотрели записи видеонаблюдения, вычислили тех, кто украл фишки, и арестовали их. Это был полный кавардак.

На следующий день настроение у меня было отвратительным. Я понятия не имел, что этот незначительный инцидент мог привести к таким серьезным последствиям. Вся моя жизнь была именно такой. Я говорю или делаю что-либо, на мой взгляд, совершенно обыденное, а весь мир придает этому громадное значение. Я не думал, что моей реакцией воспользуются для того, чтобы повлиять на мою карьеру. Возможно, мне следовало получше просчитывать дальнейшие последствия моих действий, но я просто не привык к этому.

Как утверждали, я будто бы подозревал, что могу потерпеть поражение, поэтому и устроил весь этот спектакль с укусом. Но это полная туфта. Если бы дело обстояло таким образом, я бы поступил так уже в первом поединке. Если я проигрывал в каком-нибудь бою, я достойно принимал свое поражение и никогда не прибегал к каким-либо уловкам. Никто и никогда не мог назвать меня дрянью. Я разозлился, я распсиховался, я потерял самообладание. Я укусил Эвандера Холифилда за ухо, потому что в тот момент я был в ярости, и мне было не до правил ведения боксерских поединков маркиза Квинсберри.

Громкой огласки избежать не удалось. На обложке журнала «Спортс Иллюстрейтед» красовался громадный заголовок: «СУМАСШЕДШИЙ!» Президент Клинтон заявил, что он был «в ужасе». В комедийной телепрограмме «Леттерман и Лено» появились соответствующие шутки. К примеру, я был номинирован на звание «Спортсмена Уха», а сам поединок назвали «Расплатой за перекус». Пресса призвала к моей пожизненной дисквалификации. Меня называли «грубым», «отвратительным», «возмутительным», «диким», «ужасным», «мерзким», «гнусным», а также «каннибальским». Но меня это мало беспокоило. Я уже понял, что в любом случае этот случай будет использован против меня.

Проблема отчасти заключалась в том, что люди реагировали на имидж человека, а не на его истинную суть. По записи поединка можно было сделать совершенно четкий вывод о том, что Холифилд дрался очень грязно, но у него был имидж хорошего парня. Он был единственным, кто шел к рингу, исполняя евангельские песни. Когда позже он попал в стероидный скандал в Мобиле, штат Алабама, об этом не стали писать статьи под огромными заголовками[228].

Наряду с этим нашлось много людей, которые выступили в защиту моего поступка. Я получил большую поддержку от иностранной прессы. Так, Тони Сьюэлл, английский журналист, опубликовал статью под названием «Почему «Железный Майк», которому устроили разнос, все же был прав». Он, в частности, писал: «Весь мир негодует, требуя, чтобы Тайсону впредь запретили приходить в бешенство и крушить все вокруг. Но я чую отчетливый запах лицемерия. Тайсон проявил себя как гладиатор, нарушивший правила. А настоящие дикари – это зрители, которые теперь хотят скормить его львам».

Я оказался в весьма спорной ситуации, в которой может оказаться любой человек, когда в голову приходит такая мысль: «Да, это п… ц, я не должен был этого делать! Но я не мог поступить иначе!» Через несколько дней толпы людей уже аплодировали мне за то, что я укусил этого парня. Все стали думать, что это круто.

– Да, чемпион, я бы тоже укусил этого ублюдка! – кричали они.

Я чувствовал себя гораздо лучше, когда меня осуждали за то, что я откусил ухо, чем когда меня за это хвалили.