Беспощадная истина - Майк Тайсон

– Кас так учил: два нокдауна – и готово, – сказал я Ферди Пачеко, когда он брал у меня интервью после боя.

С тех пор как я вышел из тюрьмы, я провел восемь раундов и заработал 80 миллионов долларов. Люди обращают внимание только на это. Никто и никогда не отдал мне должное за то, что я вышел из тюрьмы после трех лет за решеткой и после этого выиграл два чемпионских пояса. Меня сильно ранило такое отношение.

После моего боя с Селдоном ко мне в раздевалку пришел Тупак. Я был счастлив видеть его. Тупак олицетворял собой то, откуда все мы, черные люди, пришли, и все то, что мы пытаемся скрыть. У меня есть друзья-евреи, которые могут, посмотрев на еврейского парня, сказать: «Он тоже еврей». Точно так же и некоторые черные думали о Тупаке. В нем чувствовались горечь, безысходность и бессилие, которое каждый из нас пытался скрыть, чтобы другие не видели этого и не знали, что оно во всех нас заложено. Мы стремимся противостоять этому, но дело заключается не в этом. Если ты черный, ты постоянно борешься с этим чувством. Не имеет значения, насколько ты богат или сколько у тебя власти, оно все равно преследует тебя. И Тупак говорил о черных, о тех, кто устал от побоев и кто всего был лишен. Тупак предъявил нам наше рабское наследие, и большинство черных отдали ему должное за мужество так поступить. Он открыл нам глаза на то, почему в нас должны быть гнев и ярость.

Я строил планы увидеть Тупака позже этим вечером в «Клубе 662» Шуга Найта[224]. Но прежде мне хотелось вернуться домой и побыть со своей дочерью Рейни. Дома я слегка выпил и заснул. Кто-то разбудил меня:

– Майк, Тупака застрелили.

Я не мог в это поверить. Он ехал в машине, за рулем сидел Шуг. Они остановились на перекрестке, и из соседней машины по ним открыли стрельбу. Все было заранее спланировано. Дело в том, что после моего поединка у Тупака в казино возникла ссора с одним бандитом, и он ударил того по лицу. Он не убивал, но все его чувства после этого должны были быть обострены, так что Тупак в тот вечер должен был быть настороже. Когда я ухожу с ринга после боя, все мои чувства находятся на пределе. Я замечаю все вокруг, ощущаю все запахи, слышу все звуки в зале. Очевидно, что и Тупак чувствовал себя точно так же после своей ссоры – настороженным и готовым ко всему. Так что, скорее всего, его заказали – это было заказное убийство, а не случайная перестрелка.

Поскольку я был уличным парнем, вся эта история показалась мне странной. Как правило, у таких ребят в свите человек сорок телохранителей. Вокруг машины Шуга не было машин из его окружения, чтобы блокировать движение? Если Тупак был их главным гостем и у него только что была драка, ему должны были организовать охрану. Где была охрана? Это был весьма скверный вечер. Тупаку было всего двадцать пять, но у него была целеустремленность и воля. Откуда он взял их? Он был благороден, великодушен и заботлив, и наряду с этим он был настоящим бойцом. Он был прекрасным человеком, я всякий раз наслаждался общением с ним.

Теперь у меня было два чемпионских пояса и тонны денег, и я должен был быть счастлив и доволен собой. Но я стал уже другим. Я постоянно находился в депрессии, я чувствовал себя несчастным. Я с детских лет принимал лекарства, и я, вероятно, продолжал получать их, выйдя из тюрьмы. Затем я начал заниматься самолечением. Мне безумно хотелось покурить травки все то время, что я находился в тюрьме, но я не решался, поскольку иногда там делали анализы мочи на присутствие наркотиков. Но теперь в моем распоряжении был доктор-шарлатан, доктор Смеди, и я знал, что он позаботится о том, чтобы моя моча была чистой.

Я снова стал употреблять кокаин. Сразу после поединка с Селдоном я был с одним приятелем, у которого водился «кокс», и я попросил его дать мне порцию. Ни с того ни с сего. Именно так наркоманы и поступают. Я пятнадцать лет не пробовал этой наркоты, а теперь вдруг, бац, это взяло и вернулось.

Я знаю, что настоящие мусульмане не курят травку, не нюхают кокаин, не пьют шампанское, но я пережил много дерьма. Я уверен: Аллах знал, что в моей жизни было просто ошеломляюще много дерьма и что я в то время не был достаточно сильным, чтобы справиться с ним.

В связи с какой-то фигней началось судебное разбирательство с Ленноксом Льюисом, я вынужден был отказаться от чемпионского пояса Всемирного боксерского совета сразу же после поединка с Селдоном. Льюис был обязательным претендентом, и я хотел объединить титулы. Таким образом, теперь я обладал только чемпионским поясом Всемирной боксерской ассоциации, и моим соперником был Эвандер Холифилд.

Если бы я дрался с Холифилдом в 1991 году, когда был изначально запланирован этот поединок, я бы нокаутировал его. Он знает это, все в его команде знают это. Самой большой удачей в его жизни было то, что я попал в тюрьму. Вот тогда я утратил способность правильно выбирать момент. К этому моменту я еще не стал стойким и выносливым, способным отмахать на ринге восемь раундов подряд, как делал это раньше. Я говорил всем, что я еще не готов к поединкам высшей лиги, но Дон подталкивал меня, а мне хотелось денег. Я был алчным, поэтому я согласился на этот бой.

В предыдущих боях Холифилд смотрелся совершенно не впечатляюще. Он проиграл пару поединков, но, по крайней мере, он был активен. Я наблюдал за его боем с Бобби Чезом[225], кичливым полутяжеловесом. До того как проиграть в десятом раунде, Чез выбил из него все дерьмо. Так что, я не готовился к первому бою с Холифилдом слишком серьезно. Я посмотрел некоторые из его поединков, но в то время я не вырабатывал на свои бои какой-то определенной стратегии. Обычно я просто выходил и бил соперников. Ставки на этот бой принимались из расчета 25 к 1 в мою пользу.

Позже я узнал, что Крокодил получал информацию от некоторых ловких ребят, которые были близки к миру бокса и вели свою игру. Холифилд семнадцать недель тренировался как проклятый где-то в горах, однако Крокодилу подсовывали дезинформацию, что тот был не в форме.

– Майк, ты прикончишь этого парня, – говорил он мне.

История наших отношений с Холифилдом началась достаточно давно. Мы были вместе на юношеских Олимпийских играх и относились друг к другу по-дружески. Он всегда был на моей стороне, переживал за меня, когда я дрался, и наоборот. Когда он выступал на любительском ринге, у него случались неудачи. Он проиграл несколько таких боев, которые должен был бы выиграть, а затем у него был шумный успех на Олимпийских играх. Когда мы были моложе, мы никогда не думали, что когда-нибудь будем драться друг с другом и зарабатывать столько денег.

Собственно говоря, я именно поэтому и продолжал драться. Мое сердце уже не лежало к боксу, но мне были нужны деньги. Я больше не получал никакого удовольствия от того, что выходил на ринг. Как только я вышел из тюрьмы, весь этот азарт у меня прошел. Вот почему рядом со мной в то время был такой парень, как Крокодил. Он был нормальным парнем, постоянно мотивировал меня, психологически настраивал меня на поединок. Он был фанатом тренировок. Мне как раз был нужен такой человек, который бы подталкивал меня в то время.