Игры на острове - Джоанна Макдональд

У двери Тэлли обернулся к ней и сказал хриплым голосом:

— Уведи Флору отсюда. Когда спущусь — не хочу с ней внизу встречаться.

Подставив лицо и грудь под струю воды, он зажмурил воспаленные глаза, защищаясь от струи воды. «Я себя чувствую как те пилоты на войне в Персидском заливе, которые проверяют снаряды Саддама Хусейна», — думал Тэлли, почти что ожидая, что обнаружит на теле следы мученичества. Все тело было воспалено и болело, как бы пораженное молниеносным и болезненным вирусом. «Этот вирус — Флора, — громко уточнил он, обращаясь к кафелю, ответившему ему эхом. — Она мной завладела, а потом продала, как скотину. Быка-производителя — вот кого она из меня сделала. А могла с таким же успехом просто взять у меня сперму, как делает осеменитель. Это было бы честней — вместо того чтобы делать вид, что меня полюбила. Заставить меня себя полюбить — как жестоко и подло. Надеюсь, что ребенок станет у них кукушонком в гнезде. Мечтаю просто, что, когда он подрастет, он их возненавидит. И пусть он убьет их прямо в постели!»

Страдание выходило из него и смывалось потоком воды. Не вдруг, не сразу вернулся прежний, верткий, циничный Тэлли, но по крайней мере он уже больше не чувствовал себя так, что может взорваться и исчезнуть в этой черной дыре, образовавшейся у него в голове. Пока он обматывался полотенцем ниже пояса, ему пришло в голову, что в свое время с женщинами обращался дерьмово, но никогда не посягал на их уникальную индивидуальность, как это сделала Флора. «Она же украла его гены! Да это вовсе не любовь во второй половине дня, это же чистый грабеж средь бела дня!»

Так что, хоть это был не на все сто процентов Тэлли, но он собственной персоной сидел рядом с Нелл на съемке для «Горячего Гриля». Заглянув в пропасть, он первым не выскакивал, норовя опередить события, зато выбрит был тщательно.

Когда, однако, подошло время судейства и поставило перед ними задачу выбора между роскошной «Сладостью гуся», замечательным гусем с крыжовником и пряным рисом с запахом манго под названием «Коронование Гуся», Тэлли чрезвычайно растерялся, не мог собраться с мыслями или хотя бы сделать какое-либо стоящее замечание. Все, что он смог — это заставить себя попробовать по кусочку от каждого блюда и, сидя под софитами, постоянно думал о Флоре и ребенке, который был его и не его.

Теперь получилось как бы перевернутое изображение прежнего телевизионного появления Нелл и Тэлли вместе — во время инцидента с путешественниками Нового Века. Единожды посмотрев на свое изображение на мониторе, Нелл уже поняла, что сейчас она как раз того размера и с такой фигурой, которую так любят камеры, так что, хладнокровная и улыбающаяся, она появилась и стала делать любезные замечания по поводу каждого блюда, заявив, что все они, каждое по-своему, изысканны и уникальны. Увлекая за собой Тэлли и Гордона, Нелл из всего представленного выбрала гуся в крыжовнике главным образом потому, что то, что это гусь Калюмов, было маловероятно. И точно — он оказался произведением Девонской Доры, так что сияющая повариха из фермерского дома с благодарностью получила и почетный титул «Рождественский шеф-повар года», и премию в виде поездки в страну знаменитого «паштета из гусиной печенки» рядом со Страсбургом, которой в большой спешке заменили прежний оригинальный приз в виде недельной охоты на дикого кабана в Апеннинах. «Удачи Бэйзилу за его побег, — подумала Нелл. — Насколько приятней будет этой толстушке Доре среди «паштета из гусиной печенки», чем если бы она оказалась среди ружей и диких вепрей!»

Калюм тоже был доволен, победив в разделе викторины и беспрерывно сопротивляясь при избиении Гордоном Грилем его измочаленной от употребления шуткой по поводу Калюма-Находки.

Когда запись была окончена, Нелл, как только позволили приличия, тотчас же отправилась в дамский туалет и засунула пальцы в рот, оправдывая свой поступок тем соображением, что всякий, столкнувшись с неимоверной жирностью блюд, которые ей пришлось съесть по обязанности, испытал бы то же самое. И Нелл очень сомневалась, способна ли она будет когда-либо отведать гусятины вновь.

ГЛАВА 18

— Бабуля Кирсти заполучила «паренька для флирта», — с иронией сказала Нелл, обращаясь к Тэлли после телефонного разговора с бабушкой.

— Что?

— Она сообщила, что не сможет приехать на Рождество, потому что некто, по имени Джим Менциз, берет ее с собой в Роузсей. — Нелл улыбнулась. — Бабушка сказала: «Хочу подпортить кровь крошке Джимми».

— Кто этот Джим Минджи? — рассердился Тэлли.

— Думаю, нужно говорить «Менциз», но она произносит «Минджиз». Он член их клуба любителей бриджа. Бабуля уже о нем как-то упоминала. Видимо, он непобедимый спортсмен, и ему всего-навсего семьдесят.

Тэлли посмотрел на сестру и насмешливо произнес:

— Добрая старенькая бабушка Кирсти решила провести неприличный праздничный уик-энд с излишествами.

— Они там будут не одни, — заметила Нелл. — Собирается весь клуб любителей бриджа. Предполагаю, что между индейкой и бисквитом со взбитыми сливками они сыграют в азартную игру. Но, Тэлли, это не то, о чем ты подумал.

Он посмотрел на сестру недоуменным взглядом.

— А я что-нибудь говорил? Что ж, надеюсь, что даже старики практикуют безопасный секс. Должно быть стыдно — умереть от СПИДа до того, как от Королевы придет телеграмма.

— Перестань изощряться, ладно? — сделала гримасу Нелл. — Конечно, неплохо снова услышать прежнего Тэлли. Я уж стала думать, что ты подписал обет молчания.

Он вдруг опомнился:

— Именно так я себя иногда и чувствую. — Тэлли не сказал о Флоре, но оба они знали, что он о ней думает сейчас, как думает сотни раз на дню. — Что мы будем делать на Рождество? Смотреть друг на друга?

— Ну, насчет тебя не знаю, а я собираюсь насладиться прекрасным, совершенно свободным уик-эндом, без всяких гостей в отеле, до того, как все снова начнется в новогоднюю ночь.

— Для тебя все хорошо складывается. Алесдер приедет?

— Видимо, да, но он так же мой гость, как и твой.

— Ага, но именно на тебя он устремляет пристальный взор, как лунатик на луну, когда думает, что на него никто не смотрит. — Тэлли встал и подошел к окну. — Боже мой, снова дождь. С тех пор как уехали телевизионщики, все время идет дождь.

Тэлли посмотрел на капли, которые ручейками катились по оконным стеклам.

— Похоже на настоящий рок — никого из родственников у нас на Рождество.

«И Флоры не будет», — печально подумал он. Они не разговаривали с тех пор, как она сказала ему, что ждет ребенка.