Игры на острове - Джоанна Макдональд

— «…И жиреет гусь!» — в унисон весело допели Нелл с Нормой, и обе рассмеялись.

— Верно, — одобрительно кивнул Гордон. — В программе будет все, что бы вы хотели узнать о гусях и гусятинке, но боитесь спрашивать.

— Это вы все сами себе пишите? — не удержалась от вопроса Нелл.

— Что? Остроты? — Гордон с удивлением посмотрел на неё. — Разве вы, Нелл, никогда не-посещали заседания, где готовятся сценарии? Лучшие пишу я, а остальные выходят из-под пера комитета. — Он сделал комическую гримасу. — И если вы верите в это, значит, вы поверите во что угодно.

Вторая половина дня, проведенная с Грилями, полностью изменила отношение Нелл к «Горячему Грилю» и его ведущему. Она была озадачена и поражена, что, проработав с Гордоном Грилем столько времени, его не знала, не понимала, заблуждалась на его счет. Сейчас она поняла, что Гордон Гриль, который ей известен, — всего-навсего имидж. Ухмылка вкупе с париком составляют маску, за которой прятался реальный человек, а сценарий, заполненный остротами, служил средством для того, чтобы скрыть скромность истинной жизни Гордона и его ничем не примечательную ординарность. Человек этот был хамелеоном. Его личность в программе была фальшивой; попросту имидж, созданный только для камеры; характер «больше, чем жизнь», который мог беспрепятственно проходить через барьеры технического оборудования и хитроумной электроники и выглядеть с экрана живой, остроумной личностью, тогда как настоящий Гордон Гриль должен был исчезнуть.

Среди группы создателей программы, набившейся в мини-автобус и прибывшей вечером накануне записи, была и Кэролайн, все еще загорелая после трехнедельного «медового месяца», проведенного на Багамских островах.

— Нелл, до чего было чудесно, — призналась она. — Мы только и делали весь день, что лежали голые, плавали и… ну, сама понимаешь. Дэйви фантастически выглядит — весь загорелый, на самом деле. Я имею в виду — весь-весь! Ни единого белого пятнышка!

— Что ж, ты и сама выглядишь просто классно, — заверила Нелл свою приятельницу. — Ты по-настоящему счастлива?

— Да! Могу рекомендовать замужнюю жизнь — ты должна тоже ее узнать. Какие-нибудь новенькие мужчины не принюхиваются тут, когда у тебя появилась новая сексуальная фигура?

— Нет. Так ты считаешь, что у меня фигура женственная? Я начинаю думать, что похудела чересчур. — Когда Нелл выговорила эти слова, она ушам не поверила, что слышит собственный голос. Никогда бы ей раньше не пришло в голову, что когда-нибудь она сможет признать, что в своем голодании так быстро и так далеко зашла.

— Ну, мне хотелось это сказать, — отозвалась виноватым тоном Кэролайн. — Но я решила, что ты мне башку свернешь и обвинишь в зависти или еще в чем-нибудь.

Нелл от души рассмеялась.

— Ага, так ты меня, должно быть, считаешь двуличной стервой, — сказала она. — Но знай — ты права. За неделю, или около того, я вполне могла так и поступить с тобой, но сейчас нет. Возможно, в этом деле с фигурой нужно найти золотую середину. Теперь надеюсь, что смогу этой середины держаться.

— Уверена, что сможешь. Особенно если будешь счастлива, — воскликнула Кэролайн. — Счастье — это великий улучшитель фигур. Взгляни на меня — я за медовый месяц прибавила три фунта, а Дэйви говорит, что я от этого стала лучше. И полагаю, я должна ему поверить.

Подняв голову, Нелл посмотрела на свою счастливую подругу:

— Да, да, дорогая, ты должна ему верить. Никогда ты так отлично не выглядела!

Стоя перед зеркалом, когда переодевалась к обеду, Нелл еще раз очень критически оглядела себя. В зеркале она увидела блондинку, стройную, как тростинка, одетую в облегающее голубое платье из кашемира, но была ли это настоящая Нелл Маклин, тот самый неуклюжий медвежонок шестнадцатого размера? С тех пор как у неё не стало оправдания, что она должна стать «персоной для телекамеры», она должна была спросить себя, какое из ее самовыражений — истинное? Была ли она полным, веселым экстравертом, любящим поесть и выпить, или же она была худым, апатичным булимиком, который любит наряды и макияж на лице? Всякий раз, когда ее рвало (а она должна была со стыдом признаться, что делала это три или четыре раза в неделю), не освобождалась ли она (говоря метафорой) от одной из своих настоящих сущностей? Было ли ее освобождение рвотой важным отличительным признаком той, в кого она превращалась? Или же настоящая Нелл Маклин была той, которую еще нужно отыскать… Кто же тогда появится, когда ей удастся булимию победить? Станет она эльфом или слонихой?

Нелл опомнилась, сообразив, что отель переполнен людьми с телевидения, ожидающими обеда. И она пошла вниз, на кухню.

— Что вы теперь думаете о Глазе-Ватерпасе, когда встретились с ним снова? — поинтересовалась она у Калюма, наблюдая, как он старательно готовит нежный мусс из морского гребешка, который должен был открыть обеденное меню в этот вечер.

— Насильник, невежда, такой же, как всегда, — пробормотал шеф и потянулся за своей сбивалкой, чтобы закончить приготовление соуса из яиц и лимонного сока к муссу.

— Я думаю, он изменился, — наблюдая за Калюмом, заметила Нелл. — Кажется, что он теперь способен с кем-то согласиться.

— Возможно, это вы сами изменились.

Шеф сосредоточился на сотейнике и, видимо, не обратил внимания на ее пронзительный взгляд:

— А теперь, пожалуйста, оставьте меня! Этот соус свертывается как черт!

— Точно, как от Патрика М.! — воскликнула Нелл. — У него есть способность свертывать молоко на расстоянии двадцати шагов!

Нелл быстро пошла прочь и прямо уткнулась в объект своего поношения, уже входящий в кухню.

— Ужасная заминка! — воскликнул еще более красный, чем всегда, Патрик, в волнении ероша волосы. — Мне нужно поговорить с Калюмом: один из участников болен гриппом.

В этот вечер ожидалось прибытие трех шеф-поваров, которые должны были конкурировать между собой в специальной программе на Рождество. Пять минут назад новость о том, что эта кулинарная когорта неполная, дошла до ушей Патрика.

Нелл решительно блокировала его продвижение.

— Извини, Патрик, — с твердостью в голосе сказала она. — Именно сейчас Калюм ни с кем говорить не будет. Тебе нужно подождать, пока закончится обед.

— Я только хочу его спросить, не войдет ли он в команду. Как ты думаешь, он захочет? Последний раз, когда он был, он с Гордоном чертовски заедался.

«Неудивительно, что у Патрика волосы редеют, — подумала Нелл. — Его это окончательно доконает».

— Думаю, в последнее время он был просто великолепен, но сейчас ты не сможешь у него спросить, а то из-за тебя у него испортится соус. Пойдем-ка выпьем.