Игры на острове - Джоанна Макдональд

Как и предполагала Финелла, Клод был не в силах устоять перед ее приглашением продемонстрировать некоторые фасоны для мужчин, и, когда она в самом конце показа шла по подиуму, одетая в обтягивающее черное платье, он сопровождал ее с такой горячей чувственностью, что далекая от ревности маркиза немедленно заказала это платье трех разных цветов, не понимая, что с ее довольно-таки обширными бедрами она будет выглядеть в обтягивающем платье не так, как выглядит в нем Финелла.

Пока подавали ликеры, мужчин развлекал калейдоскоп манекенщиц в тонком нижнем белье — специально проинструктированных делать все, что в их силах, чтобы отвлечь внимание мужской аудитории от числа заказов, делавшихся дамами. Все это время пальцы маркизы, с множеством колец, с красным маникюром, так откровенно гладили бедро Клода и с такой демонстрацией собственницы, что Нелл загорелась злорадным интересом, как это Клод мог попасться (за них в отместку!) в объятия этой стареющей нимфоманки? Однако потом она заметила, что несколько свитеров для джентльменов и чрезвычайно дорогая куртка-кардиган были добавлены к заказу маркизы на кашемир, так что, без сомнения, этот аудитор держал в бухгалтерских книгах дотошный баланс по статьям подаренных радостей и полученных подарков! Но к концу вечера и книга продаж Финеллы тоже была полна заказов, так что обе его экс-любовницы смогли даже почувствовать некоторую жалость к Клоду, который очевидным образом страдал от затянувшегося захвата его бедра когтями маркизы!

Следующее утро было солнечным и морозным, и многие гости, после растянувшегося завтрака решили прояснить головы для обратной дороги, прогулявшись для отдыха вокруг гостиницы. Лужайки скрипели под ногами от морозца, воздух искрился, как охлажденный грушевый сидр «Перье». «Денек был прозрачный, как джин», как его точно определил Тэлли, и, всегда бдительно не упускавшая благоприятных возможностей для продажи моделей, Финелла немедленно вызвала всех четырех манекенщиц, одела в толстые, уютные туники, кардиганы с капюшонами и леггинсы, входившие в ее коллекцию, и отправила их ходить среди гостей. Маркиза с Клодом, выглядевшие довольно помятыми, тоже были среди тех, кто прогуливался по лужайкам, восхищаясь нарядами и обсуждая над кружками с парящим-дымящимся глюквейном (поспешно приготовленным и поданным Тэлли и Нелл) возможность дополнительных заказов.

Между тем в сарае Мик с ведром картофельных очистков подошел к загону Бэйзила. Свежесть холодного дня в сочетании с соблазнительным запахом любимого кабаном лакомства вызвали немедленную подвижность у запертого в тесноте животного, которое всей своей массой врезалось в перегородку, моментально превратив ее в груду мелких щепок. Крупное щетинистое животное опрокинуло Мика и тут же занялось картофельными очистками, по-свински не подозревая, что оно сбило своего благодетеля принесшего деликатес, со всего маха на твердый, вымощенный камнем пол. Поедая то, что Бэйзил счел не более чем затравкой, кабан отправился разыскивать сам картофель, вынырнув из сарая, как черная грозовая туча, рыло — вниз, клыки кверху, с явно дерзкими намерениями. Он без всякого успеха проверил сад и наткнулся, но их не потревожил, на клетки с курами и на забор из кольев, который был сделан, только чтобы отпугивать популяцию кроликов Талиски, но не представлял никакой преграды для решительного толчка взрослого дикого кабана.

Вот в этом месте его громкое хрюканье и чавканье привлекло к себе внимание гостей, собравшихся на лужайке, среди которых ходила Нелл с подносом, на котором стояли кружки со свежим глюквейном.

— О Боже — Бэйзил вырвался! — воскликнула в волнении она, пролив глюквейн на роскошный жакет из чернобурки дамы некоего фабриканта. Мысли Нелл заметались — то ли вытирать пострадавшую и как-то исправить неловкость, то ли бросаться предотвращать неминуемую беду.

К этому времени Мик пришел в себя и, шатаясь, неуверенно брел-через сад, не понимая, где он и что должен делать. Однако его дикая жестикуляция напугала кабана, и тот бросился дальше, в направлении группы знаменитостей. Все они тут же вросли в землю, обескураженные перспективой столкнуться с щетинистым черным страшилищем в пять сотен фунтов весом, мчавшимся в их направлении, все — кроме Клода, который тут же увидел в этом благоприятную возможность прославиться.

— Так, дайте мне вашу накидку, Валентина, — властно попросил он, снимая с плеч маркизы только что купленную вещь, и довольно весело выступил навстречу кабану, помахивая поднятой над головой накидкой, как средневековым боевым знаменем.

Накидка была красная, и Клод, встав на цыпочки, напоминал испанского тореадора, выступающего с быком на корриде. Намерения его, без сомнения, были хорошие, но он не знал того, что кабан красной тряпки может испугаться. Более того, видимо неумышленно, Клод погнал Бэйзила в направлении других гостей, вместо того чтобы отвлечь кабана с избранной им дороги. Последствия были таковы, как если бы из ракетницы вырвался снаряд Катрин Уилл и летел наобум среди толпы на празднике Гая Фокса, с той лишь разницей, что в этом случае «ракетой» была большая черная свинья с желтыми клыками и дьявольскими, налитыми красным глазами. Маркиза закричала и бросилась бежать, за ней вслед другие гости и манекенщицы, все побежали в разных направлениях. Один из наиболее неловких гостей, оставив в качестве трофея молодую жену на земле (по ее неспособности бежать за ним из-за узкой юбки и высоких каблуков), бесстыдно вскарабкался на дерево. Две манекенщицы в панике забежали на огороженный овощной огород и спрятались среди отходов после уборки овощей и зелени, безнадежно испачкав два ансамбля сказочной снежной белизны из кашемира, связанного узором «канатами». Финелла с Нелл беспомощно переглянулись, а потом принялись звать Тэлли, чтобы он что-нибудь сделал. Тэлли прикрикнул на Мика, который шатался, держась за голову и стеная, что он не может ничего делать и что эта проклятая свинья «совсем стрясла» ему мозги!

Тем временем Бэйзил зигзагами мчался по лужайке, стараясь избежать угрозы, которую он ожидал со всех сторон сразу. В этом метании он зацепил клыками конец накидки маркизы и вырвал ее из рук Клода. Красный флаг, обвившийся вокруг головы, напугал его еще больше, и он, подныривая головой, фыркал и бежал во всю свою прыть, не спуская глаз с густого рада кустов рододендрона, которые шли вдоль подъездной дороги. Бэйзил опустил голову и понесся, не обращая внимания, кто или что находится между ним и его спасением. Случилось так, что это был Клод, который, потеряв накидку маркизы, стоял в растерянности, пытаясь сообразить, как лучше снять ее с клыка кабана, не подвергая опасности свою собственную шкуру.