Игры на острове - Джоанна Макдональд

«Это из-за него? Из-за того, что он не может забыть жену? — недоумевала Нелл. — Или из-за нее? Неспособной заставить его это сделать?»

Ее ошибка была в том, что она кокетничала с Дэйвидом и пыталась подцепить Клода. Этот случай с Клодом заставил ее прочувствовать всю грязь и неразборчивость в связях. А эти ощущения понизили ее чувство самоуважения ровно настолько, насколько выросло в ней осознание собственной глупости, что именно она, эта глупость, ввергла ее в оковы привычки рвать, сделавшейся для нее наркотиком. Себя Нелл считала недостойной быть кем-то, кроме приятельницы кому-нибудь вроде Алесдера, и, возможно, из-за этого она жаждала быть еще кем-то, очень даже кем-то. Алесдер был скалой, за которую она жаждала спрятаться, горой, которую страстно желала покорить, но он был и пещерой, в которой, как она чувствовала, и таятся помехи этим амбициям. Нелл спрятала свои путаные страстные желания под ширмой подруги по прогулкам. Алесдер был слишком застенчивым, чтобы обнаружить какой-либо намек на размышления или дурные предчувствия Нелл такого рода. По его мнению, она была бесстрастным партнером по вылазкам — дружелюбная, милая и интересующаяся окружающим, но не им. После вопросов о его жене в самом начале, она не выказала больше никакого любопытства к его прошлому, работе или к его жизненным взглядам. Нелл не спрашивала Алесдера, где же он живет, а из-за того, что дом в Оубене казался ему холодным и неуютным, когда не стало Мюриел, он туда никогда не приглашал Нелл. Хотя он знал, что ее никогда не рвет после их пикников, у него не было какого-либо другого доказательства, что ее одержимость стала меньше. Путешествуя по холмам в джинсах и сапогах, она казалась почти прежней беззаботной Нелл, но однажды, попав на Талиску, он увидел, что тут она снова укрылась за ширмой макияжа, маникюра и модной одежды. Волосы у нее отросли, но так же были высветлены, а возросшие обязанности по отелю сделали ее жестче и деловитее. Только какие-то краткие напоминания о прежней жизнерадостной романтичной Нелл у него появлялись, когда, отдуваясь от напряжения, они взбирались на вершину холма или горы, и она стояла, охваченная восторгом, и оглядывала кругом дикую природу у их ног. А потом поворачивалась к нему с усталой улыбкой, чтобы разделить с ним наслаждение удачного восхождения:

— О Боже, Алесдер, какое чудо! — неизменно говорила она с пылающим лицом и сияющими глазами, а у него было одинаковое сожаление, что он не в силах запечатать в бутылку эту радость, которая охватывала ее на высоких пиках, и подлить ее, эту радость, как сироп, в другие части их бытия. Но чувства Алесдера были слишком серьезны, чтобы их обнаружить. Пятнадцать лет счастливого супружества и два года печальной скорби заставили его забыть о старом, как мир, искусстве флирта и ухаживания.

— Вы заметили? Хотя тут все меньше гостей, те, что приехали, намного активней сексуально? — однажды спросил Тэлли за ленчем, когда немногочисленная прислуга собралась за столом.

Мик с Робом навострили ушки. Беседы на такую тему могли подбросить топлива для сплетен и фантазии, чтобы согреться при исполнении обязанностей под открытым небом. Мик все еще купался в славе, заполучив соблазнительных манекенщиц из рекламного проспекта в «Оссиан» для веселого времяпрепровождения с парнями.

— Дни короткие, вот что, — заметил Калюм, который явно делался не таким ярым кальвинистом в своих взглядах с тех пор, как обжил с Джинни домик. — Короткие дни, длинные ночи и большие постели! Я иногда думаю, что нам нужно подавать им обед уже в сумерках и дать им возможность с ним покончить.

— Ну нет, — сказала Нелл, проникнувшись духом происходящего. — Обед — это же пауза в развлечении. Время для того, чтобы освежиться, сделать антракт, а потом вернуться на второй акт.

— Этот лорд «Как-там-его-имя» на это смотрел по-другому, — встряла в разговор Либби. — Он и на развлечения, и на обед находил время. Не знаю даже, как он умудрялся что-нибудь съесть, когда правой рукой он поддерживал свою так называемую секретаршу, а левой каждый раз прикасался ко мне, когда я проходила близко. Это был настоящий осьминог.

— Тебе надо было опробовать на нем одно из своих знаменитых «коронных блюд», — подумав, предложил Тэлли. — Я думаю, что оно сразу бы охладило слишком пылких и горячих.

Либби залилась румянцем. Желающих сделать массаж всегда было много, но иногда гости-мужчины просили Либби о большем. Когда они просили настойчиво, у нее было тайное эффективное «коронное блюдо» в массаже, которое она пускала в ход с большим успехом, заглушая их желания и предупреждая этим всякие поводы для обид, которые они, наверное бы, чувствовали. «Коронное блюдо» Либби спасло ее во многих неловких ситуациях, но его суть она так и не раскрыла. Даже Тэлли не смог убедить ее показать ему хоть одно.

— Считается, что оно скорей отпугивает, чем подстегивает, — сообщила она ему в те дни, когда делилась с ним всеми видами воодушевления и подстегивания, какие он только хотел.

— Не дразни ее, Тэлли, — укорила его Нелл. — Массажи Либби многим реанимировали охладевшее половое влечение.

— Раз уж о нем зашла речь, то почему это Гедалла не зарезервировал здесь комнату на медовый месяц? — поразмыслив, спросил брат. — Ты его не отшила, Нелл?

Нелл залилась румянцем:

— Нет, не отшила, — защищаясь, сказала она.

Они, возможно, куда-нибудь за границу уедут. Во всяком случае, они знают, что здесь их ждут только серенады на волынке в полночь да проделки с постелями.

Тэлли заулыбался и кивнул:

— Конечно, зато у них был бы такой медовый месяц, который они никогда бы не забыли!

Свадьба Дэйвида с Кэролайн должна была состояться в Лондоне в конце октября. И Нелл, и Тэлли были приглашены и решили, что, пока наступило затишье, можно оставить отель на попечение Энн, Флоры, Калюма и Джинни и провести весь уик-энд с Дональдой и Гэлом. Между ними, кроме довольно натянутых еженедельных телефонных звонков, не было нормального контакта с тех пор, как Дональда раньше времени уехала с домашнего торжества перед открытием гостиницы.

— Боже мой, я ни жива ни мертва, — созналась Нелл, когда они ехали на такси от аэропорта Хитроу в пентхаус в Мэйрилбоуне. — Ты не думаешь, что она снова без конца начнет бубнить о Шотландии и папе?

— Сомневаюсь, — ответил Тэлли. — Она будет полностью поглощена воспеванием Новой Нелл.

— Новой Нелл здесь нет. Я та же самая, только оболочка немного изменилась.

Следуя замечанию Алесдера, сделанному им во время их первого похода, Нелл и сама приняла эту точку зрения. И в то же время она потратила много часов, прежде чем решилась надеть сшитый по заказу ансамбль синего цвета в стиле Кембридж ради такого важного для нее свидания с матерью. Нелл, с одной стороны, жаждала услышать одобрительные и восторженные восклицания Дональды; с другой стороны — страстно желала услышать слова матери о здоровье дочери сейчас, когда она сбавила вес на пятьдесят фунтов.