Игры на острове - Джоанна Макдональд

И только тогда, когда уже клал трубку, он услышал ее еле слышное:

— О’кей. Благодарю.

Алесдер тут же нажал вторую кнопку системы и погрузился в дело о разводе, которое вел, но половина его мыслей все еще была занята Нелл. Ее опасения он во многом разделял. Она была неприспособлена, и, возможно, день, проведенный в горах, окажется для нее очень трудным, но он надеялся, что необыкновенное удовольствие от пейзажей, а также радость от достигнутых успехов, вместе взятые, перевесят ее физическую усталость. Алесдер знал, как и где приучать слабого новичка к радости хождения по горам, выбрать именно тот маршрут, который усладит ее взор настолько, что сможет отвлечь внимание от ноющих мышц, а уж потом, при некоторой доле удачи, она будет на крючке!

В воскресенье они встали рано, когда только-только рассветало и стояла оглушающая тишина, и поехали на машине вдоль мрачной долины, исчерченной лесопосадками. Рассвет перешел в скучное, серенькое утро; с бледным небом, с воздухом — ни теплым, ни холодным.

— До чего все печально, — сказала Нелл, наблюдая за природой и посматривая на саженцы по обе стороны дороги. — А ведь когда еще не посадили деревья, это была довольно красивая долина.

Когда Совет по лесоводству начал новые посадки деревьев, вначале экскаватором прорыли глубокие дренажные траншеи, вывернули черную торфяную почву, навалив ее кучами — вроде черных струпьев на склоне холма.

Потом в канавы посадили саженцы, защитив их от животных серыми пластмассовыми чехлами. Без сомнения, юные деревца были прекрасны и должны были вырасти в прекрасные деревья, но эти их сотни и тысячи, запрятанные в некрасивые серые чехлы, напоминали армию детей телеграфных столбов, шагающих через долину. Все это, вместе взятое, ранило взор.

Алесдер сказал:

— Они только возвращаются к старому — когда овцы еще не извели все леса. Вид будет получше, когда деревья подрастут.

— Возможно, то, да не то, — ответила Нелл. — Эта долина уже никогда не будет такой, как прежде, верно? Долгие годы она будет в шрамах, потом все закроется еловой чащей, а потом, когда их все спилят, она будет выглядеть, как надоевшая вересковая пустошь, до тех пор пока они снова не решат ее засаживать деревьями. А это потеря ее индивидуальности, насильственная подчистка — в интересах газет.

— Это одна точка зрения, — согласился Алесдер. — Другая же точка зрения — хорошо, что земля использована для какой-то пользы.

— Да, но есть ли где-то земля только для того, чтобы ее использовали мы? — настаивала Нелл. — Имеет ли эта точка зрения право на жизнь?

— Будьте осторожны, — сказал ей Алесдер, — а не то я прочту вам еще одно стихотворение моего любимого поэта.

Нелл искоса посмотрела на Алесдера, а он не сводил глаз с дороги, набегавшей под колеса машины.

— Что ж, прочтите, — согласилась она. — Но выберите, пожалуйста, момент, когда мне нужно будет перевести дух.

Они объезжали по берегу залива изрытую лесоводами долину, и перед ними вздымались высокие пики большой горной гряды, темные и скалистые, изрезанные ущельями. Они въехали на стоянку машин у белого охотничьего домика, «берлоги», занятой группами снаряженных в горы путешественников и альпинистов, потому что здесь и начинались, и заканчивались многочисленные, самые разные, маршруты.

— Я только загляну туда, скажу им, куда мы планируем двинуться, — сказал Алесдер. — На всякий случай нужно оставить о себе сведения.

Нелл махнула рукой в сторону гор.

— Что-то они мне кажутся подозрительными — вроде Манро. А ведь вы обещали… — На ее лице читались сомнение и нерешительность.

— Я обещал, — сказал он. — И об этом помню. Мы сегодня на них только полюбуемся. Как знать — они могут и заманить вас.

Нелл покачала головой:

— Это вряд ли.

Алесдер засмеялся.

— Мы будем подниматься на высокую гору. Это склон не крутой, тягун, а взобраться стоит ради видов и сказочного темного залива. Берите снаряжение, я вернусь быстро.

«Снаряжение» Нелл состояло из джинсов, которые были на ней, старой хлопчатобумажной куртки и каких-то ботинок. Она предполагала, что Алесдер может счесть все это огорчительно неподходящим — на нем была плотная куртка, бриджи и длинные носки из оленьей шерсти. Когда он вернулся, то открыл багажник и достал две пары крепких кожаных горных ботинок с грубыми рифлеными подошвами.

— Я захватил ботинки жены, — сказал Алесдер спокойным голосом. — Я подумал, что, наверное, у вас с ней одинаковый размер.

Нелл воззрилась на него, желая знать, чего ему это стоило — раскопать ботинки, и когда же он в этих ботинках последний раз видел жену. Но она ничего не сказала и молча сунула ноги в ботинки.

Они сидели как-то непривычно, но как будто подошли.

— Вы правы, — проговорила Нелл, — они мне как раз. Благодарю.

— Хорошо. Впрочем, ваши ботинки положим в пакет; на тот случай, если эти начнут натирать, — рассудил Алесдер.

Потом они молча зашнуровали ботинки, и невысказанные мысли витали над ними. Вдруг Нелл спросила:

— А как ее звали? Раз уж я в ее обуви, думаю, мне нужно и ее имя знать.

— Мюриел. Ее звали Мюриел.

Хотя в голосе Алесдера она не уловила никакого трепета, все-таки была уверена, что чувство тут таится — бурлит и кипит под его кажущимся безразличием. Он, пошевелив плечами под ручками рюкзака, устроил его поудобнее, а Нелл вручил маленькую пластмассовую закрытую сумочку. Сквозь пленку была видна яркая упаковка шоколадки и круглый тюбик мятных пастилок.

— Неприкосновенный запас, — кратко пояснил Алесдер. — Только на тот случай, если мы разойдемся. Положите в карман. Питья нет, но вода в ручьях совершенно безопасна, и она повсюду, как вы убедитесь сами.

— Вы обо всем помните, — восхищенно произнесла Нелл, пряча пакет.

— В горах лучше быть внимательным. Каждую неделю люди теряются и ломают конечности. Предусмотрительность не повредит.

— Конечно, не повредит. — Они оба все еще чувствовали себя неловко. Глубоко вздохнув, Нелл погрузилась в преодоление предательского мелководья, надеясь, что она не будет таким уж безнадежным тихоходом.

— Она была хорошенькая, ваша жена? — спросила Нелл.

Теперь уже они отошли от парковочной стоянки, пролезли через лаз в стене, направляясь прямо к берегу реки по разросшейся длинной траве. Алесдер шел, наклонив голову, отыскивая среди кочек места, куда поставить ногу, и его ответ довольно невнятно прозвучал из-за воротника куртки.

— Да, я считаю, что хорошенькая. Даже красивая. У нее были темные волосы, глаза карие, а кожа белая, как у горных шотландцев.