Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Другой? — Она оглядела величественное здание из серого камня, постриженную зеленую лужайку и красивые ухоженные деревья, мачер за забором и в отдалении — сияющее вечернее солнце, отражающееся в водах залива. — Я не хотела бы, чтобы она выглядела по-другому, Алесдер. Я ее люблю такой.

Нелл сказала это просто, бесстрастно, но ее чувства сияли в ее глазах.

— И вы для нее тоже очень подходите, — тихо произнес Алесдер. — Но временами я думаю, что она не очень вам подходит. Если вы никуда не поедете, почему бы вам не взять свободные часы для того хотя бы, чтобы расслабиться? Погулять по холмам, поплавать на лодке по заливу, подышать свежим воздухом. Если вам нужна компания, я вам ее составлю.

Нелл благодарно посмотрела на своего собеседника:

— В самом деле, Алесдер? Как вы добры, по-настоящему добры. Но я действительно считаю, что именно сейчас я не имею права тратить время на отдых, — сказала она, с сожалением покачав головой. — Просто здесь очень много дел. Может, мне сделать заявку на дождь?

Он улыбнулся и кивнул.

— В любое время, которое выберете, — легко согласился Алесдер. «Только не откладывайте это на потом, — подумал он, — или же вы можете выйти из строя скорей, чем сделаете перерыв в работе…»

Замену Джинни в столовой нашла Флора: сначала попросили Тайну Армстронг на несколько недель, но ей в сентябре надо было вернуться в колледж, так что Флора уговорила дочь своих друзей, которая валяла дурака с ровесниками, поработать на кухне. Между тем, Джинни с Калюмом в своем крошечном домишке жили, как пара новобрачных, и атмосфера на кухне сделалась от этого намного сердечней и веселей. Казалось, Джинни могла заставить Калюма во время работы улыбаться; сама же она была расторопна, трудолюбива и преданна, и даже Крэг согласился, что она — просто находка. Эти трое составили мощную и единую команду, так что репутация столовой поднялась еще выше.

К тому же и Финелла привезла собственную команду из Эдинбурга — делать фото своей коллекции моделей.

— Быстрей, вам нужно посмотреть, что творится в саду, — весело закричал Тэлли, как-то утром вваливаясь в офис.

Энн оторвалась от компьютера, а Нелл поспешно закрыла телефонную трубку, чтобы голос брата не услышали на другом конце провода.

— Ш-ш, — прошипела она, прерывая его.

Тэлли было не остановить: он скорчил рожу сестре и наклонился к Энн, шепча:

— Бросьте это. Уверен, что пять минут это подождет, а вот такого шанса, как сейчас, у вас никогда уже не будет.

Проигнорировав недовольство Нелл и движимая любопытством, Энн пошла следом за Тэлли через комнаты для прислуги, через двери конюшни, наружу. В саду, под старой, покрытой лишайником яблоней, собралась небольшая группка народу, которая создавала необычайно богатый урожай яблок: старые ветви так увешали созревшими яблоками, по одному и гроздьями, что, казалось, ими сплошь покрыли каждый побег и каждую веточку. На расходящемся стволе уселся Мик, в шляпе в темно-зеленую и белую полоску болельщика футбольной команды «Селтик», разрумянившийся и глуповато ухмыляющийся.

— Чувствую себя настоящим валетом, — бормотал он манекенщице, одетой в брючный костюм свободного кроя из кашемира цвета мха, стоящей под деревом с корзинкой в руках. В нескольких шагах от них маячил фотограф и выкрикивал указания:

— Голову немножко повыше, дорогуша. Да не так высоко, ты, дура набитая. Выглядишь как червивое яблоко. Ага, теперь лучше.

Раздалось несколько щелчков аппарата, а потом опять речь раздраженного фотографа:

— Да, ради Бога, посмотри ты так, будто тебе весело, дорогуша. Кто-нибудь, расскажите ей анекдот. Развеселитесь же вы, все, там вокруг!

— Он жестоко раскается, что просил об этом, — пробормотал, обращаясь к Энн, стоявший сбоку Тэлли. — Просить рассказать анекдот в присутствии Мика — это все равно, что фонтан включить.

— О’кей, друг. — Мик, как садовый гном, разулыбался стоящей под деревом манекенщице.

— Сколько стоят трусы Поля Макстэя?

Тэлли издал громкий стон, а манекенщица, пытаясь понять, нахмурилась:

— Кто это, Поль Макстэй? — спросила она.

— Господи, помилуй! — Мик был ранен в самое сердце, а фотограф еще больше заворчал в раздражении, тряся головой. — Это же просто лучший игрок в футбольной команде «Селтик»! Ты хоть слышала о «Глазго-Селтик»?

На удивление, манекенщица слышала и воодушевленно улыбнулась:

— Мой папа болеет за «Селтик», — заявила она.

— Хороший человек, — похвалил Мик. — Так что, сколько же ты дашь за трусы Полю Макстэю?

Манекенщица чуть разрумянилась, но ответила смело:

— Не знаю. Двадцать фунтов?

Мик от удовольствия крутнулся на ветке:

— Не-а! — с триумфом воскликнул он. — Они не стоят ничего, раз это поддержка для его шаров!

Смысл шутки манекенщица поняла не сразу, а когда поняла, начала хохотать громко и весело, и Мик, который всегда над своими шутками смеялся больше всех, к ней присоединился.

Фотограф, быстро крутясь вокруг дерева, принялся яростно щелкать, снимая их в разных ракурсах и ставя свою движущуюся камеру под разными углами.

— Класс! Просто отлично! Давай рассказывай, рассказывай.

Второго приглашения Мику не требовалось.

— О’кей. Знаешь о боксере, который пришел к доктору жаловаться на бессонницу? — У Мика почти все анекдоты имели отношение к спорту. — Ну, врач и велел ему считать овец. «Это я уже делал, — сказал боксер. — Но каждый раз, как дойду до девяти, останавливаюсь». Поняла? Ха-ха! — Мик снова закатился, его аудитория тоже.

— Господи, этот каталог, видно, будет не чем иным, как фотографиями Мика в окружении истеричек, — усмехнулся Тэлли. — Единожды начав, он уже целый день не остановится. У него неисчерпаемый запас анекдотов.

— Знаю, — грустно отозвалась Энн. — Как-то он прижал меня в углу, в баре, когда у него был выходной день…

— А он рассказывал вам анекдот об исполнителе роли известного эстрадного певца на рождественской пантомиме?

— Да, рассказывал. — У Энн заныло внутри от дурного предчувствия и сильного беспокойства. — Не вздумайте мне его повторять! Мне нужно возвращаться в контору. Нелл, наверное, удивляется, куда я подевалась.

— Эта ваша реплика — отговорка, чтобы уйти, — миролюбиво воскликнул Тэлли. — А вот игравший того эстрадного певца свою реплику позабыл!

Энн вздохнула, заткнула уши пальцами и побежала. За ней поднялся со своего места Мик, а другая манекенщица, одетая в брюки цвета корицы и блузу с воротником «поло» под просторным кардиганом цвета верблюжьей шерсти, заняла место у тележки, нагруженной поленьями.