Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

Я замерла, открыв рот на вдохе, и тут мне на ноги упал чёрный шевелящийся комок. Непропорциональное тело с раздутым щетинистым брюхом распрямилось, выбросив в стороны восемь суставчатых лап. У меня в горле встал ком, я почувствовала, что задыхаюсь. Глянцевые глазки-бусинки блеснули, отразив исходящий от меня свет.

И тут я сломалась. Моим визгом можно было бы бить стёкла, если бы хоть одно из них осталось целым после учинённого Йеном погрома. Сдёрнув простыню, я вместе с ней отшвырнула в сторону многоглазое чудовище. Чёрные стены дрогнули и потекли вниз, обнажая светлую краску. Шевелящаяся с шорохом, стуком и шипением масса сотен, тысяч — в тот момент я готова была насчитать и сотни тысяч — пауков хлынула на пол. Заскрипело битое стекло, взметнулось пыльное облако. Я вскочила с кровати, путаясь в длинном подоле ночной рубашки. Мохнатые твари градом посыпались с потолка, резво расползаясь в разные стороны Одна угодила прямо мне на макушку, съехала назад и вцепилась в растрёпанные волосы. Шершавые лапы заскребли по шее и затылку, сбивая пряди в колтун. Ужас сдавил мне горло, трансформировав истошный визг в придушенный писк. Уже плохо понимая, что творю, я мотнула головой, врезавшись затылком в кроватный столбик. Копошение почти прекратилось, а голову за волосы потянуло вниз. Видимо, оглушённый, но не раздавленный ударом паук всё ещё пытался держаться за подходящие для этого дела кудряшки. Я перехватила волосы у самой головы, резко повернулась и с размаху шлёпнула висящей тварью всё по тому же столбику. На резном дереве осталось тёмное скользкое пятно, а паук шлёпнулся на пол, где я тут же по неосторожности на него и наступила босой пяткой.

Всё моё самообладание бесповоротно закончилось ещё в тот момент, когда первый ужастик упал на кровать. Но шок придал сил для сопротивления, и только теперь, пятясь задом от угрожающе надвигающейся со всех сторон шевелящейся членистоногой массы, я почувствовала, что моё сердце сейчас либо попросту выломает мешающие бегству рёбра, либо замрёт и разорвётся. Кричать я уже не могла. От голоса остался один только клокочущий сип. Я из последних сил держалась, чтобы не расплакаться, потому что хотела отчётливо видеть угрозу. Отвлечёшься на секундочку, сморгнёшь слёзы — а на тебя уже набросились. Я сглотнула и огляделась.

Что-то было не так. Почему они не нападают? Пауки шипели и дёргали жвалами, медленно зажимая меня в кольцо, тесня, но оставляя зазор пустого пространства в полшага. Несколько штук повисли с потолка на паутине, раскорячившись в воздухе, как на невидимой стене. Тёмно-рыжий монстр с чёрным пятном на брюхе упал и закачался в полуметре от моего носа, заставив меня отскочить и врезаться спиной в дверь. Дверь! Я в отчаянии навалилась на ручку и рванула тяжёлую створку на себя, и только когда она не шелохнулась, вспомнила — меня заперли. Проклятый Йен Кайл запер меня здесь, лишив даже возможности позвать на помощь! Нога наткнулась на что-то твёрдое и холодное. Я опустила взгляд, молниеносно подхватила с пола бронзовый подсвечник и махнула с левой руки, целясь в угрожающе поджимавшего лапы рыжего монстра. Тот метнулся вверх, моментально вскарабкавшись по своей паутине, и сомнительное орудие защиты свистнуло впустую, по инерции врезавшись в стену справа. Меня мотнуло следом, я сделала шажок в сторону, остановившись в каком-то миллиметре от членистоногих зрителей из первого ряда. Те воспользовались моментом, дружно клацнули жвалами, и вся паучья толпа, как по команде, хлынула мне на ноги.

Я забилась в запертую дверь, мешая бесполезные вопли о помощи с хриплыми пожеланиями смерти тому, из-за кого меня сейчас сожрут живьём. Самый страшный кошмар моей жизни стал реальностью. Зуд начал перерастать в боль. Я, сжавшись, ничего не видя из-за слёз, с бессловесным воем отбивалась от жутких тварей, сыплющихся на меня со всех сторон. Они карабкались по ногам, падали сверху, переползали со стен. Что-то липкое натянулось между пальцами рук, приклеилось к лицу, уцепилось за ногу. Паутина! Всемилостивый Боже, они что, плетут кокон?! Сознавая всю бесполезность своих усилий, но не желая умирать раньше собственной надежды на чудо, я сделала рывок и с предсмертным воплем врезалась плечом в дверь, которая всегда открывалась вовнутрь. Моё тело вдруг утратило точку опоры, тяжёлая дубовая створка распахнулась, и мы вместе с пауками высыпались в тёмный коридор. Коридор мгновенно осветился дёргающимся золотистым светом, а я всем своим весом припечатала к полу что-то мягкое. Что-то грязно ругалось и барахталось подо мной. Открыв глаза, я увидела заспанного Осима с вытаращенными глазами.

— Свет Всемогущий…

— Беги! — На выдохе прошептала я и, не давая сделать этого немедленно, упёрлась ошарашенному слуге коленом в живот, используя его, как опору для того, чтобы подняться на ноги. Слегка помятые пауки уже тоже оклемались и решили не откладывать больше плетение кокона. Со всех сторон начали выстреливать тонкие серебристые нити, приклеиваясь к моей сорочке. Я рванулась по коридору, надеясь резким движением оборвать их все, но не тут-то было. Нет на свете сетей, крепче паучьих. Где я это слышала? О Свет, откуда это?!

Сзади заскребло, зашуршало, зашипело. Мне резко стало труднее бежать, словно зимой по накатанной лыжне пришлось волочить санки со сломанными полозьями. Я оглянулась, вынужденно замедлившись, и теряя драгоценные мгновения. Осим, прихрамывая, улепётывал в противоположную сторону, а за мной, на натянутых «поводках» тянулась целая паучья гроздь. Твари сбились в огромную кучу малу и грозно шипели, очевидно, выражая своё недовольство таким экстравагантным способом перемещения. Я попыталась оторвать паутину от рубашки. Она легко поддалась, но тут же прилипла к рукам. Истеричное хныканье и тряска ладонями ничего не дали, поэтому я, не сбавляя скорости, вильнула поближе к стене и на полном ходу пробороздила ладонью по подвернувшемуся гобелену. Ещё одно такое же движение другой рукой по противоположной стороне, на этот раз по шершавому голому камню, и вот уже я бегу по пустым коридорам замка, не разбирая дороги, гулко шлёпая босыми ступнями по холодному полу и со стороны наверняка походя на не в меру живучую и прыткую жертву с горящего инквизиторского костра. Чувствовала я себя соответственно. Всё тело горело огнём. Такое я испытывала лишь однажды — в первый и последний раз едва не насмерть обжёгшись на солнце.

Преодолев ещё несколько поворотов и отбив себе правую пятку размашистым прыжком через последние три ступеньки лестницы, я вынужденно остановилась на развилке. Звуков погони за спиной не доносилось. Яркий свет метался по окружающим предметам в такт моим движениям. Сияние исходило от всего тела, пробиваясь даже сквозь ткань сорочки. Я перевела дух, покрутила перед собой светящиеся ладони и, не сдержавшись, хихикнула, закусив кулак. С трудом балансируя на одной ноге, кое-как размяла дрожащими пальцами отбитую пятку.