Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

— Лгунья. — Рыкнул колдун, не разжимая оскаленных зубов, и поднял руку. — К чёрту доступ, гори в аду. — И метнул свой огненный шар.

Я не успела даже вскрикнуть, хотя время растянулось, как золотистый мёд. Перед моим лицом мелькнули когтистые паучьи лапы, а потом огромное щетинистое тело навалилось мне на грудь, спину сдавило, жвала обхватили шею, и я вместе со страшной ношей полетела в восьмиугольный провал спиной вперёд.

— …Какой нелепый конец… — с досадой прошептала я треснувшими от движения губами.

— До конца ещё далеко, — неприязненно проскрежетал старческий голос у меня над ухом. — Я оказалась не такой уж дряхлой безумной каргой, а?

— Что? Кто Вы? Проклятье… — Я открыла слезящиеся глаза и приподняла голову.

— Я не могу поступить с тобой так же, как ты поступила с моей внучкой. — Нога, обутая во что-то из жёстких переплетенных полос, упёрлась мне в горло и резким движением без труда прижала обратно к полу. — Хотя, видит Свет, я готова отдать за это остаток своей жизни. Но я поступлю по совести. Ты займёшь её место. Запомни, девка, ты в моей власти. Всё твоё колдовство для меня теперь только повод посмеяться и отхлестать тебя розгой по глазам. Твоя кровь повсюду в этом погребе, и, если понадобится, я по капельке выжму из тебя всю оставшуюся…

… Я стремительно летела в черноту, с воем ужаса пытаясь отцепить от себя сжимающее моё тело в своих кошмарных объятиях чудовище. Паук шипел и сильнее сжимал жвала на горле. Я билась и кричала, кричала, кричала…

— …Стойте, подождите… — Я тяжело дышала, схватившись руками за сдавливающую горло ступню и пытаясь оттолкнуть её. — Я не знаю… кто Вы… о чём Вы… пожалуйста…

Нажим ослаб, а потом исчез совсем. Морщинистое старушечье лицо в обрамлении растрёпанных седых волос приблизилось ко мне вплотную.

— Второй раз не выйдет, дрянь. — Прошипела старуха и отвесила мне звонкую пощёчину. Голова мотнулась так, что хрустнула шея. — Но у меня есть для тебя подарок. — Она грубо схватила меня за плечи, вздёрнула, сажая, и напялила что-то на шею…

…По моим рукам что-то потекло. Я извивалась, как полоумная, полностью утратив рассудок, забыв всё, кроме ужаса, раздирающего меня изнутри… и душащего снаружи…

…На пыльной исцарапанной кровоточащей груди, подвешенная за грубую шерстяную нитку, болталась еловая шишка.

— Это ещё… что такое? — прохрипела я пересохшим горлом, чувствуя, как снова с резкой стреляющей болью трескаются губы.

— Сила крови велика, власть над кровью безмерна, — речитативом забормотала старуха, в упор глядя мне в глаза, — силой крови подчиняю тебя. Нет твоей памяти, нет лица, нет тебя, нет ничего, что напомнит и вернёт. Та, что была одной, станет другой. Властью над кровью твоей забираю силу твою, могуществом отнятым заклинаю…

У меня перед глазами поплыло. Затылок ударился о каменный пол. Старушечье лицо шевелило губами, но я слышала только шум прибоя. Он был повсюду, я сама стала прибоем, накатываясь и отступая, шумно дыша раскрытым ртом. Сухие руки метались надо мной, вырисовывая в воздухе замысловатые знаки. Потом между губ полилось что-то холодное. Я захлебнулась, начала кашлять, хотела отвернуть голову, но неведомая сила держала меня, не давая пошевелиться. Жидкость попала в горло, обожгла его солёной горечью, и я обмякла, не в силах больше сопротивляться…

…Паучья хватка ослабла, мои пальцы, тщетно раздиравшие ногтями щетинистую спину, провалились внутрь, в липкое месиво, в мгновение ока превратившееся в что-то рыхлое и сухое. Темнота прорезалась сверкающими нитями. Они были повсюду. Пересекались и переплетались, светясь изнутри. В их неверном свете распадающийся заживо монстр на моей груди выглядел во сто крат хуже. Но при этом продолжал конвульсивно сжимать моё тело. Я чувствовала, как когти впиваются в спину. Потускневшие глаза смотрели на меня, не отрываясь, жвала сдавливали гортань.

А потом опять пришла боль…

…Тело изогнулось, перекрутилось, ладони проскребли по полу.

— Всё равно тянешься? — Рявкнула старуха, схватив меня за волосы, — не выйдет, девка!

Её руки снова замелькали. Напевный речитатив призывал мучения нестерпимой боли, и мои собственные страдания многократно усилились. Я завыла, впившись ногтями в лицо. Ноги бились об пол босыми пятками. Тело содрогалось в конвульсиях, за моим плечом уже, похоже, дышала холодом смерть.

Так прошли часы. А может, годы. Или столетия. Но внезапно нестерпимый зуд ушёл. А потом исчезла боль.

— Нет больше твоего соблазна. — Резко бросила старуха и, небрежно толкнув меня ногой в плечо, задумчиво добавила, — гляди-ка, а ты и вправду живучая… Решение моё верное.

Снова потекла горечь, снова зачитал нараспев дребезжащий старческий голос…

…Я очнулась от того, что телу было непривычно мягко лежать, а кто-то резкими сердитыми движениями втирал мне в плечо прохладную мазь. С трудом разлепив опухшие от слёз веки, я сквозь размытую пелену увидела строгое старушечье лицо.

— Что со мной?..

— Терпи и не вздумай ныть. Будешь знать, без мази целебной на солнцепёк лезть, глупая ты девчонка. Говорила же я тебе, да вам молодёжи всё в одно ухо влетело, через другое вылетело! А ты ж ещё башку свою непутёвую стукнула, остатки умишка скудного вытряхнула.

— Прости, бабушка, я больше не буду…

…Бабушка?..

…Из моего тела как будто что-то вытягивали. Я корчилась на весу, и хрипела, а равнодушный наблюдатель внутри сухо отмечал, что ощущение падения исчезло, и гигантский паук больше не превращается в тлен на моей груди…

… Нет твоей памяти, нет лица, нет тебя, нет ничего, что напомнит и вернёт. Та, что была одной, станет другой… Что она со мной сделала?!.. Властью над кровью твоей забираю силу твою… Мою силу? Мою?.. Я?.. Кто я?..

…Эти сны никогда не были обычными кошмарами. Теперь я знала это. Обрывки сновидений вдруг стали лоскутками воспоминаний и внезапно сложились вместе, открыв мне… что? Кто я?.. Меня крутило и переворачивало, сгибало и заставляло вытянуться в струнку. Вокруг на необозримые расстояния тянулись висящие в черноте серебристые нити…

… Кто я?!..

…Уже не в силах сопротивляться измождённым телом, я рвалась, металась, кричала мысленно, не желая умирать именно сейчас, когда завеса фальшивой памяти была сорвана.