Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

— Да что за люди-то, даже святым дороги не уступят! — Рявкнула я, выйдя из себя от вынужденного терпения невыносимого зуда-боли, схватила Саврия обеими руками за плечо и буквально отшвырнула с дороги. Тот, как палка при игре в банки-склянки, ласточкой взлетел в воздух и шмякнулся аккурат поперёк шеренги спорящих собутыльников. В воздухе только мелькнули три пары грязных пяток, а я уже бегом покидала конюшню, оставив за спиной растроганное саврийское «благодарствую за благословение», и всё прочее нецензурное от остальных.

На улице оказалось неожиданно прохладно. Прямо от ворот я резко свернула влево на узкую мощёную тропинку. Сделав несколько изгибов, тропинка упёрлась в небольшую калиточку. Я поспешно толкнула её. С той стороны что-то щёлкнуло и упало, издав сочное звяканье, слишком громкое для ночной тишины. Я вошла, почему-то крадучись, хотя в тёмном саду, куда привела меня тропинка, не заметить сияющую фигуру мог разве что слепой. Возле калитки валялся открытый замок.

Интересно. Кто навешивает замки на двери и не удосуживается их защёлкнуть? Я было хотела остановиться, но меня что-то словно подталкивало в спину. Бежать с пораненной ногой было трудно, но я почему-то очень старалась. Теперь я стремилась на встречу с Йеном ещё больше, правда, думая о происходящем уже несколько в ином ключе: «Ты мне за всё ответишь». Как именно должен был ответить перед бесталанной травницей колдун, у которого одинаково хорошо самовольно прибивались к потолку кроватные балдахины, и рассыпались в прах ковры, я почему-то не задумывалась. Главное, найти его, а дальше всё будет правильно. Не зная даже, куда именно направляюсь, я стремилась вперёд, уверенная, что иду именно туда, куда нужно.

Ожесточённо стрекочущие по кустам цикады при моём приближении недоумённо замолкали насовсем, поэтому очень скоро вокруг воцарилась какая-то неестественная зловещая тишина. Отсветы, пляшущие на кустах и деревьях, мимо которых я проскакивала, больше всего напоминали свет костра в ночной темноте. Яркий и хорошо освещает вблизи, а уйдёшь чуть подальше, снова темень. Что-то зашуршало сзади, и я тут же крутанулась на горящих пальцах, с ужасом представив, как меня догоняет паучье полчище, в пять секунд заматывает в кокон и подвешивает на яблоневой ветке — мариноваться в собственном соку до ближайшего обеда. Теперь проколотая ступня волновала меня не так уж и сильно. Я быстро хромала вперёд, каким-то шестым чувством остро ощущая присутствие Йена совсем рядом. Три шага, два, один…

Дорожка почему-то кончилась за полшага до порога небольшого строения с купольной сводчатой крышей, но я даже не подумала остановиться, с разбегу перемахнув темнеющую полоску земли и толкнувшись обеими руками в запертую дверь. Как и две предыдущие, та, будучи на ощупь каменной, а на вид — толщиной в ладонь, легко распахнулась, пропуская меня внутрь, и тут же, как на пружине, рванулась обратно, с грохотом захлопнувшись за спиной.

Круглое каменное помещение без окон было абсолютно пустым. Ни Йена, ни кого другого здесь не было и в помине. Я моргнула, когда моё тело из комка боли вдруг снова стало обычной здоровой плотью, а открыв глаза, увидела только слепящую черноту.

— Эй, что за шутки?! — Обращаясь неизвестно к кому, я нашарила в темноте дверь и завозила по ней ладонями в поисках ручки. Мне пришлось ощупать резные края с обеих сторон, прежде чем вынужденно признаться себе в том, что, судя по всему, самостоятельно выходить отсюда не принято. Я, конечно, покричала и постучала, но толку из этого вышло не больше, чем от того же в моей комнате. Даже если это место не было защищено колдовством, толщина стен с лихвой компенсировала его отсутствие. Вокруг было темно и тихо до неприятного звона в ушах.

Я ощупала себя с ног до головы, пытаясь найти хотя бы намёк на терзавшую меня последние несколько сумасшедших минут зудящую боль. Как будто на моём месте был другой человек. Что за чертовщина со мной творится? Что это за место, в котором нет окон, а дверь открывается только снаружи? Почему я так торопилась сюда попасть? И где эта скользкая тварь Йен Кайл, которого я непонятно почему искала именно здесь, и который наверняка единственный виноват во всём случившемся?! Я запустила пальцы в волосы и с силой их подёргала, думая о том, что сейчас самое время упасть в отложенный накануне обморок. Ведь скоро меня кто-нибудь найдёт. Осим, пьянчуги на конюшне, даже княгиня, которой почему-то вздумалось побродить по коридору среди ночи — все видели ополоумевшую риянку в одной ночной рубашке, полыхающую на бегу не хуже огромного факела, да ещё и с целым паучьим эскортом позади. Вряд ли все дружно сделают вид, что ничего не заметили.

Горячо преданное сознание категорически отказалось меня покидать. Зато пораненная нога, напротив, в полной мере дала о себе знать. Наверняка песок забился в ранку, и теперь она пульсировала, посылая короткие иголочки боли внутрь. Я сползла на пол, поджав под себя здоровую ногу, а больную развернув ступнёй вверх. За неимением даже листа подорожника, просто отряхнула и сдула налипший песок, послюнила большой палец и ощупью аккуратно провела им по ранке. Перевязать было нечем — подол сорочки не рвался, а место было самое неудобное — подушечка под большим пальцем. Не наступать на него можно было только в том случае, если при каждом шаге упираться в пол внешним ребром стопы.

Я обессилено откинула голову назад и пару раз несильно стукнулась затылком о каменную стену. В моём прискорбном положении от этого, естественно, ничего не поменялось, разве что затылок отозвался тупой болью, ещё больше ухудшив моё настроение.

Время, в течение которого меня предположительно должны были разыскать, тянулось бесконечно. Я развлекалась тем, что считала прошедшие секунды, но, дойдя до шестисот с чем-то, сбилась и бросила это занятие. Ситуация выходила патовая. Либо меня и впрямь не могли найти, либо просто плохо искали. Во второе верилось с трудом, особенно если вспомнить реплику и выражение лица Архави, на которую я вылетела из-за поворота. Так в чём же дело?

Вспыхнувший свет заставил меня зажмуриться и заслонить глаза согнутой рукой.

— Схаэссс-ссах? — прошипел кто-то у самого лица. Я охотно ответила перепуганным воплем.

Надо мной склонилась женщина. Лицо, лишённое возраста, не давало понять, двадцать ей лет или сорок. Ярко-голубые глаза холодно смотрели куда-то сквозь меня, словно она пыталась разглядеть стену за моим затылком. Тело, облачённое в короткую серебристую тунику, мягкую даже на вид, под грудью было сдавлено непонятными заострёнными на концах скобками, по четыре с каждой стороны. Поднятая над головой рука светилась сама по себе, вытеснив окружающий чернильный мрак без остатка.