Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

— Уже поздно. Ложись спать.

Я оторопело вскинула голову, дабы собственными глазами убедиться — этот подлец снова надо мной смеётся. Но вместо кривой ухмылки натолкнулась на застывшее, помертвевшее лицо. Обычно такие подвижные, эти черты как будто окаменели. Йен медленно, как мне показалось, с величайшим трудом поднялся со стула, выпрямился и деревянной походкой направился к двери.

— Эй, а с этим что? — я махнула рукой на застывшие в воздухе осколки витражей.

— Ничего. Просто не трогай.

— Почему они не падают?

— Я их держу.

— Зачем? Или верни на место, или дай упасть.

— Нет.

— Почему? Да что с тобой? Стой, не смей просто так у…!

Но он уже «у». И не просто «у», а хлопнув за собой дверью. Я подскочила к ней, схватилась за ручку и дёрнула на себя. Тяжёлая дверь не двинулась с места ни на волос. Не поверив такому, я начала крутить ключом в замочной скважине, но результат остался прежним. Обозлившись, я замолотила в неподатливую дверь кулаками, зовя на помощь, требуя свободы, а через несколько минут тщетных попыток — просто грязно и заковыристо ругаясь. Меня заперли при помощи магии за звуконепроницаемым контуром.

Излив на непоколебимую дверь весь свой запас сквернословия и уже начав повторяться, я подняла подол и от души пнула резное препятствие, как-то забыв, что чудом ещё не развалившиеся лапти не предназначены для таких радикальных излияний чувств. Следующие несколько секунд были вынужденно посвящены прыжкам на одной ноге с оханьем и дрыганьем второй. Я допрыгала до кровати и с размаху уселась на неё, подняв тучу пыли, рывком скинула лапоть и осмотрела ушибленный палец. Тот слегка покраснел, укоризненно ныл, но сломанным не выглядел. На осторожное ощупывание отозвался тупой болью и был оставлен в покое.

Я с тоской огляделась вокруг. Из чернильной темноты за разбитыми окнами доносилось возбуждённое стрекотание ночных сверчков. Не иначе как тварюшки жарко обсуждали давешнее происшествие. Балдахин на потолке провис посередине и серел пылью в бледном свете магических светильников. Мигнуло. Один из сгустков света померк, потускнел и угас совсем, сыпанув щепоткой блёклых искр напоследок.

Стеклянный туман всё так же неподвижно висел, наполовину заполнив собой покои. Я встала и прохромала мимо его границы, пристально всматриваясь в разноцветные осколки, застывшие в воздухе, как экзотические мушки в бракованном изделии стеклодува. Они не дрожали, готовые вдруг сорваться с места, они просто намертво увязли в воздухе, как будто всегда там и находились.

Подстёгиваемая Любопытством с большой буквы, которое, как и паранойя, вряд ли доводило кого-нибудь до чего-то хорошего в сложных ситуациях, я выбрала осколочек побольше ярко-синего цвета и осторожно подула на него сбоку. Стекляшка даже не покачнулась, продолжая неподвижно отражать ровный свет светильников. Я сделала задумчивый круг по свободной половине комнаты и снова вернулась на исходную позицию. Уперев руки в бока, я долго сверлила взглядом свою «жертву». Осколок равнодушно висел на прежнем месте. Сглотнув для храбрости, я подняла руку и медленно поднесла к нему вытянутый указательный палец.

Просто не трогай. Может, и правда не стоит? Йен, конечно, тот ещё лжец, но в данных обстоятельствах такое предостережение кажется вполне разумным. Я их держу. Вдруг прикосновение разрушит невидимый барьер, и осколки полетят вперёд? В конце концов, их остановило именно в этот момент. От перспективы быть нашпигованной стеклом, как перепёлка — горошком, меня передёрнуло. Да, пожалуй, не надо.

От резкого громкого звука в тишине я вздрогнула. Застывший в воздухе палец дёрнулся вместе со мной и ткнулся в самый краешек синему осколку. В тот же момент стеклянная завеса, утратив прочность, со звенящим шелестом хлынула вниз и осыпалась на пол, а я коротко возопила — синяя стекляшка глубоко полоснула меня по пальцу и только после этого тихонько звякнула, упав следом за остальными, и мгновенно затерявшись в общей свалке.

Ранка быстро налилась кровью, большая карминная капля сорвалась вниз. Вытереть было нечем, поэтому, с душевной мукой презрев то, что с ног до головы вымазана в жирной пыли, я быстро сунула палец в рот. Защипало, на языке стало солоно.

Я опасливо подобралась к месту, породившему тот злополучный звук. Как раз в этом углу издох светящийся сгусток, но света трёх оставшихся с лихвой хватило, чтобы разглядеть утопленный в пыль крюк от висящего под потолком балдахина. Как же ты не вовремя упала, дурацкая железячка…

Спать, значит? Я булькнула, поскольку полноценно фыркнуть мешал палец во рту. Уснёшь тут после такого, как же. Мерзавец (эта характеристика действительно подходила ему лучше всего), между прочим, мог бы и сказать, что будет, если всё-таки притронуться к стеклу. Но нет же, напустил таинственности, напугал и сбежал. Ну… в его случае уковылял. Интересно, куда? Вернулся б только, пропащая душа. А то кто знает, можно ли снаружи открыть замагиченную дверь…

Мой рассеянно блуждающий взгляд остановился на маленьком островке, не затронутом разыгравшейся бурей. На столе стояла плошка с орехами…

Глава 16

Побег с препятствиями

Спала я плохо. Орехи действительно оказались вкусными, и я в задумчивости ни о чём объелась ими, сгрызя все, что были. Расшалившиеся нервы мешали даже просто найти удобную позу, гоняя сердце туда-сюда по грудной клетке и заставляя ворочаться с боку на бок. Магические или поточные — хотя для меня, честное слово, никакой разницы не было — светильники заливали комнату мертвенно-бледным светом, от которого становилось ещё жутче, чем в полной темноте. Я попыталась сбить один, прицельно метнув в него лапоть, но сгусток только ярко вспыхнул, пропуская снаряд через себя, и лапоть, стукнувшись о стену, бесславно шлёпнулся вниз, вздыбив с пола волну жирной пыли ковровых останков. После нескольких минут старательных манипуляций мне удалось развязать узел из простыни, одеяла и покрывала. Там же оказалась длиннополая ночная рубашка с лентами-завязками и кружевной чепчик. Видимо, служанка положила и то и другое под одеяло как раз перед моим появлением. Я мысленно поблагодарила её за то, что мне не придётся спать в платье, от которого на рёбрах уже наверняка остались синяки и вмятины. Покрывало я бросила на кровать, свёрнутое одеяло приспособила под голову, простынь встряхнула и расправила сверху, чтобы потом ею укрыться. За окном стояла душная ночь, но меня слегка познабливало.

Возня вслепую со шнуровкой по ощущениям заняла добрых полчаса. Не то, чтобы я так уж хотела спать, по правде говоря, я сомневалась, что после случившегося вообще усну в ближайшие сутки, но свободная ночная рубашка так и манила поскорее сменить на неё платье-убийцу. Поэтому когда корсет вдруг разошёлся, дав мне впервые за вечер сделать полноценный вдох, я раз и навсегда решила для себя, что никогда в жизни не надену ничего подобного. Хвала Свету, в сельской глубинке такое извращение никто не носит. А я была твёрдо намерена туда вернуться.