Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

class="p1">Мэри Дюрант поднялась с кресла и медленно пересекла комнату. С каждым шагом ее намерения становились все очевиднее.

— Ты убила Филипа! — вскричала она. — Ты убила Филипа!

И вдруг, словно тигрица, она бросилась на свою жертву. Находчивая Гвенда вскочила на ноги и обхватила Мэри. К ней подоспел Калгари, и сообща они оттащили ее от Кирстен.

— Ты… ты! — кричала Мэри Дюрант.

Кирстен Линдстрем искоса взглянула на Мэри.

— Зачем он вмешивался не в свое дело? — спросила она. — Зачем приставал ко всем с вопросами? Ему-то ведь ничего не угрожало. Не его жизнь подвергалась опасности. Он занимался этим от нечего делать. — Она повернулась, медленно побрела к двери и, ни на кого не взглянув, вышла из комнаты.

— Остановите ее! — вскричала Хестер. — Остановите же ее!

— Пусть идет, Хестер, — произнес Лео Эрджайл.

— Но… она что-нибудь с собой сделает.

— Сомневаюсь, — возразил Калгари.

— Столько лет она была нашим верным другом, — сказал Лео. — Верным, преданным… и вот те раз!

— Думаете, она… покончит с собой? — спросила Гвенда.

— Скорее она отправится на ближайшую станцию и уедет в Лондон, — предположил Калгари. — Но никуда, разумеется, она не денется. Ее выследят и схватят.

— Наша дорогая Кирстен, — повторил Лео. Голос его дрожал. — Такая верная, такая обходительная.

Гвенда схватила его за руку и сильно встряхнула ее:

— Как ты можешь, Лео, как ты можешь? Подумай, что она сделала… сколько страданий нам причинила!

— Знаю, — сказал Лео, — но и сама она страдала не меньше нашего. Полагаю, ее страдания лежат бременем на всех нас.

— Мы страдали бы вечно, — заметила Гвенда, — вместе с нею! Не знаю, что было бы с нами, не окажись здесь доктора Калгари. — Она благодарно ему улыбнулась.

— Все-таки, — ответил Калгари, — я сумел вам чем-то помочь, хотя и с большим опозданием.

— Слишком большим, — горько проронила Мэри. — Слишком большим! О, почему же мы не знали… почему не догадывались? — Она неприязненно взглянула на Хестер: — Я думала, это ты. Вечно тебя подозревала.

— Он этого не думал, — сказала Хестер. И посмотрела на Калгари.

— Хочу умереть, — тихо молвила Мэри Дюрант.

— Дорогая девочка, — проговорил Лео, — как бы мне хотелось тебе помочь.

— Никто мне не поможет, — прошептала Мэри. — Филип сам виноват, ему захотелось остаться здесь, захотелось заняться расследованием. Своими руками себя погубил! — Она оглядела собравшихся. — Вам не понять. — И с этими словами Мэри выбежала из комнаты.

Калгари с Хестер направились следом за ней. В дверях Калгари оглянулся и увидел, как Лео обнял Гвенду за плечи.

— Она же предупреждала меня, — призналась Хестер. Глаза ее округлились, в них притаился страх. — С самого начала говорила, чтобы я ей не доверяла, чтобы опасалась и ее, и всех остальных…

— Забудьте об этом, дорогая, — посоветовал Калгари. — Вот что вам теперь предстоит сделать. Забыть все. Вы все теперь свободны. Тучи подозрения не омрачают более вашего существования.

— А Тина? Она выздоровеет? Она не умрет?

— Думаю, нет. Она влюблена в Мики, не правда ли?

— Наверное, — ответила Хестер, в голосе ее послышалось удивление. — Я об этом как-то не задумывалась, воспринимала их как брата с сестрой. Но на самом деле они ведь не брат и сестра.

— Кстати, Хестер, вы не знаете, что подразумевала Тина, когда произнесла слова «Голубка на мачте»?

— «Голубка на мачте»? — Хестер наморщила лоб. — Подождите минуточку. Что-то ужасно знакомое. «О голубка моя, будь со мною, молю…» Так?

— Наверное.

— Это песенка. Старинная песенка. Кирстен ее обычно нам напевала. Запомнились небольшие кусочки. «Мой любимый стоял, подбоченясь рукою» и что-то еще. «Нет покоя душе ни в морях, ни на суше, только в сердце твоем обретаю покой».

— Так вот оно что! Значит, Кирстен? Понятно, — сказал Калгари. — Да, да, понятно…

— Наверное, они поженятся, когда Тина поправится и сможет поехать с Мики в Кувейт, — предположила Хестер. — Тина всегда мечтала жить в теплой стране. В районе Персидского залива, наверное, тепло?

— Чересчур тепло, — уточнил Калгари.

— Тина не способна понять, как это может быть чересчур тепло, — заверила его Хестер.

— И вы, моя дорогая, теперь будете счастливы, — сказал Калгари, сжимая своей рукой руку Хестер. Он попробовал улыбнуться. — Выйдете замуж за вашего молодого доктора, все устроится, страшные сны и приступы безысходности перестанут вас терзать.

— Выйду за Дона? — удивилась Хестер. — Разумеется, я не выйду за него замуж, не собираюсь стать его женой.

— Но вы его любите.

— Нет, не думаю, что люблю его по-настоящему… Просто раньше так думала. Но он не поверил мне, не был убежден в моей невиновности. А он должен был это почувствовать. — Она взглянула на Калгари. — Вот вы почувствовали! За вас бы я пошла.

— Но, Хестер, я намного старше вас. Вы же не сможете…

— Смогу… если вы этого захотите, — с неожиданной робостью произнесла Хестер.

— Так я хочу! Очень хочу жениться на вас! — воскликнул Артур Калгари.

1957 г.

Перевод: Э. Островский

Вилла «Белый конь»

Джону и Хелен Майлдмей Уайт с глубокой благодарностью за предоставленную мне возможность увидеть торжество справедливости

Предисловие Марка Истербрука

Мне думается, существует двоякий подход к необычной истории виллы «Белый конь». Даже изречением шахматного короля здесь не обойдешься. Ведь нельзя сказать себе: «Начни с начала, дойди до конца и тут остановись»[585]. И где в действительности начало?

В этом всегда кроется главная трудность для историка. Как определить исходный момент исторического периода? В данном случае точкой отсчета может служить визит отца Гормана к умирающей прихожанке. Или же один вечер в Челси.

Коль скоро мне выпало писать большую часть повествования, я, пожалуй, с того вечера и начну.

Глава 1

Рассказывает Марк Истербрук

1

Автомат «эспрессо» шипел у меня за спиной, как рассерженная змея. Было в этом шипении что-то зловещее, дьявольщина какая-то. Пожалуй, размышлял я, любой шум теперь почти всегда вселяет тревогу, пугает. Грозный, устрашающий рев реактивных самолетов в небе над головой; тревожный грохот вагонов метро, когда поезд выползает из туннеля; гул нескончаемого потока городского транспорта, сотрясающий твой дом… Даже привычные звуки домашнего обихода, по сути безобидные, настораживают. Машины для мытья посуды, холодильники, скороварки, воющие пылесосы словно предупреждают: «Берегись! Я джинн, которого ты держишь в узде, но ослабь чуть-чуть поводья…»

Опасный мир, поистине опасный.

Я помешивал ароматный кофе в дымящейся передо мной чашке.

— Закажете еще что-нибудь? Сандвич с ветчиной и бананом?

Сочетание показалось мне не совсем обычным. Бананы для меня — воспоминание детства,