Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

дом в ряду таких же высоких и унылых домов:

— Вот он.

— А ты не пойдешь со мной?

— Да я не здесь живу. Просто миссис Коппинз дала мне шиллинг, чтоб я за вами сбегал.

— Понятно. Как тебя зовут?

— Майк Поттер.

— Спасибо, Майк.

— Пожалуйста, — ответил Майк и пошел прочь от дома, насвистывая. Чья-то неминуемая смерть его не печалила.

Дверь дома номер двадцать три отворилась, и миссис Коппинз, краснолицая толстуха, пригласила священника войти.

— Милости прошу, пожалуйста, — сказала она приветливо. — Жиличка моя совсем плоха. Ее бы надо в больницу, я уж звонила, звонила, да разве они когда приедут вовремя… У моей сестры муж ногу сломал, так шесть часов ждал, пока приехали. Здравоохранение называется. Денежки берут, а когда понадобится врач, то и днем с огнем не найдешь.

Она вела священника вверх по узким ступенькам.

— Что с ней?

— Да гриппом болеет. И вроде ей уж получше было. Рано вышла. В общем, приходит она вчера вечером — краше в гроб кладут. Легла. Есть ничего не стала. Доктора, говорит, не нужно. А нынче утром гляжу — ее лихорадка бьет. На легкие перекинулось.

— Воспаление легких?

Миссис Коппинз кивнула. Она открыла дверь, пропустила отца Гормана в комнату, объявила бодрым, веселым голосом: «Вот к вам и священник пришел. Теперь все будет хорошо» — и удалилась.

Отец Горман подошел к больной. В комнате, обставленной старомодной мебелью, было чисто прибрано. Женщина в кровати возле окна с трудом повернула голову. Священник увидел с первого взгляда, что она тяжело больна.

— Вы пришли… Времени осталось мало. — Она говорила с трудом, задыхаясь. — Злодейство… Такое злодейство… Мне нужно… нужно… Я не могу так умереть… Исповедаться в моем… тяжком грехе…

Полузакрытые глаза блуждали. С губ срывались какие-то еле слышные слова.

Отец Горман подошел совсем близко. Он заговорил так, как ему приходилось говорить часто — очень часто. Слова ободрения и утешения, слова его призвания и веры. Мир и покой снизошли в комнату. Тяжкая мука исчезла из глаз умирающей, женщина продолжала:

— Положить конец… Остановить их… Обещайте…

Священник сказал успокаивающе:

— Я сделаю все, что нужно. Положитесь на меня…

Чуть позже появились одновременно доктор и карета «Скорой помощи». Миссис Коппинз встретила их с мрачным торжеством.

— Как всегда, опоздали! — возвестила она. — Она умерла.

2

Отец Горман возвращался домой. Вечерело. Опускался туман, становился гуще. Священник озабоченно хмурился. Невероятная, небывалая история… В какой-то мере, быть может, порождение лихорадочного бреда. Есть в ней и правда, бесспорно, но что правда, а что вымысел? Тем не менее нужно записать фамилии, пока они еще свежи у него в памяти. Он зашел в маленькое кафе, сел за столик и заказал чашку кофе. Пошарил в карманах. Ох уж эта миссис Джерати — ведь просил ее зашить подкладку. Не зашила, конечно. Записная книжка, карандаш и мелочь провалились в дыру. Он с трудом выудил несколько монеток и карандаш, а достать записную книжку не удалось. Принесли кофе, и он попросил листок бумаги. Ему предложили рваный бумажный пакет.

— Подойдет?

Отец Горман кивнул и взял пакет. Он начал писать фамилии, главное — не забыть их. Вечно фамилии вылетают у него из памяти.

Дверь кафе отворилась, вошли трое молодых людей в эдвардианских костюмах[593] и шумно уселись за столик.

Отец Горман кончил писать, сложил бумажку и хотел уже опустить ее в карман, как вдруг вспомнил про рваную подкладку. И тогда поступил так, как ему частенько приходилось, — положил записку в ботинок.

Вошел какой-то человек и тихо сел за столик в углу. Отец Горман отпил из вежливости немного жидкого кофе, попросил счет и расплатился. Затем встал из-за стола и покинул кафе.

Посетитель, который сидел в углу, вдруг взглянул на часы, словно вспомнив, что перепутал время, поднялся и поспешно вышел.

Туман все сгущался. Отец Горман ускорил шаг. Он отлично знал свой район и пошел напрямик по узенькой улочке вдоль железнодорожных путей. Может, он и слышал позади себя чьи-то шаги, но не придал этому никакого значения. Мало ли кто идет по улице.

Его оглушил неожиданный тяжелый удар по голове. Отец Горман пошатнулся и упал лицом на тротуар.

3

Доктор Корриган, насвистывая «Отец О'Флинн»[594], вошел в кабинет инспектора полиции Лежена и сообщил ему беззаботно:

— Я разобрался с вашим падре.

— Какие результаты?

— Медицинские термины мы прибережем для следователя. Убит ударом тяжелого предмета по голове. Погиб, вероятно, от первого же удара, но убийца добавил еще для верности. Мерзкая история.

— Да, — согласился Лежен.

Это был коренастый крепыш, темноволосый и сероглазый. На первый взгляд он казался очень сдержанным, но иногда выразительная жестикуляция выдавала его происхождение — предки Лежена были французскими гугенотами. Он сказал задумчиво:

— Слишком мерзкая история для обычного убийства с ограблением.

— А его ограбили?

— Похоже на то. Карманы были вывернуты, вся подкладка сутаны изрезана.

— На что они рассчитывали? — удивился Корриган. — Приходские священники обычно бедны как церковные крысы.

— Размозжили ему голову для пущей верности, — заметил Лежен вслух. — Интересно, для чего им это понадобилось?

— Два возможных ответа, — предположил Корриган. — Один: действовал молодой убийца, который совершает преступления по жестокости, таких, к сожалению, немало.

— А второй вариант?

Доктор пожал плечами:

— Кто-то затаил злобу против вашего отца Гормана. Могло такое быть?

Лежен отрицательно покачал головой:

— Вряд ли. Здесь его все любили. И врагов у него, насколько известно, не было. И взять вроде бы нечего. Разве…

— Что — разве? — спросил Корриган. — У полиции свои соображения?

— У него была записка, которую убийца не нашел. Записка оказалась в ботинке.

Корриган свистнул:

— Какая-то шпионская история.

Лежен улыбнулся:

— Все гораздо проще. В кармане была дыра. Сержант Пайн разговаривал с экономкой священника. Похоже, весьма неряшливая особа. Не следила за его одеждой, не чинила вовремя. Она подтвердила, что у отца Гормана была привычка засовывать бумаги и письма в башмак — чтобы они не провалились через дыры в карманах.

— А убийца об этом не знал?

— Ему такое и в голову не пришло бы! Если только он охотился именно за этим клочком бумаги, а не за несколькими мелкими монетами.

— А что в записке?

Лежен открыл ящик стола и вытащил смятую бумажку.

— Просто несколько фамилий, — сказал он.

Корриган с любопытством стал читать:

Ормерод

Сэндфорд

Паркинсон

Хескет-Дюбуа

Шоу

Хармондсуорт

Такертон

Корриган?

Делафонтейн?

Он удивленно поднял брови:

— Я тоже в этом списке!

— Вам эти фамилии что-нибудь говорят? — спросил инспектор.

— Ни одной