Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

о постановке «Макбета». Моя приятельница Гермия Редклифф — красивая молодая женщина, ей двадцать восемь. У нее безупречный классический профиль и шапка густых каштановых волос. Моя сестра неизменно называет ее «подругой Марка», причем так и слышишь многозначительные кавычки — это выводит меня из себя.

В «Фэнтези» нас встретили приветливо и провели к маленькому столику у обитой алым бархатом стены. «Фэнтези» пользуется заслуженной популярностью, и столики там поставлены тесно. Когда мы усаживались, кто-то вдруг радостно окликнул нас. За соседним столом сидел Дэвид Ардингли, преподаватель истории в Оксфорде. Он представил нам свою спутницу, прехорошенькую девушку с модной прической: волосы торчали во все стороны, а над макушкой прядки поднимались под невероятным углом. Как ни странно, прическа ей шла. У девицы были огромные голубые глаза, рот она все время держала полуоткрытым. Как и все девушки Дэвида, она была непроходимо глупа. Дэвид, человек редкого интеллекта, почему-то находил удовольствие только в компании совершенно пустоголовых красоток.

— Это моя глубокая привязанность, Вьюнок, — сообщил он. — Познакомься с Марком и Гермией. Они очень серьезные и интеллигентные. Постарайся не ударить перед ними лицом в грязь. А мы были в варьете, смотрели прелестное шоу — «Давайте веселиться!». Вы, держу пари, только что с Шекспира или Ибсена?

— Смотрели «Макбета», — сказала Гермия.

— Ага, и какое впечатление от постановки Баттерсона?

— Мне понравилось, — ответила Гермия. — Интересные световые эффекты. Впечатляющая, поразительная сцена пира.

— А как выглядели ведьмы?

— Ужасно! — сказала Гермия и добавила: — Как всегда.

Дэвид кивнул, заметив:

— Обычно в их трактовке присутствует элемент пантомимы. Скачут, кривляются, как три Короля-Демона. Так и ждешь — вот явится Добрая Фея в белых одеждах с блестками и закричит сдавленным голоском:

Злодейству никогда добра не победить,

Макбету суждено в ловушку угодить!

Мы дружно рассмеялись, но Дэвид, человек необыкновенно проницательный, пристально поглядел на меня.

— Что с тобой? — спросил он.

— Ничего. Просто я на днях размышлял о Зле и Короле-Демоне в пантомимах. И еще о Добрых Феях.

— С чего бы это?

— Так, в голову пришло. В Челси, в кафе-баре.

— Ну, ты у нас не отстаешь от моды. Молодчина, Марк! Только в Челси. Там богатые наследницы выходят замуж за талантливых рок-музыкантов на пути к всемирной славе. Вот где место нашему Вьюнку, правда?

Вьюнок еще шире раскрыла большие синие глаза.

— Ненавижу Челси, — возразила она. — «Фэнтези» мне нравится больше. Все здесь такое вкусное, замечательно!

— И прекрасно, Вьюнок! Да и вообще, для Челси ты недостаточно богата. А ты, Марк, расскажи-ка нам подробнее о «Макбете» и страшных ведьмах. У меня есть свое мнение насчет того, как показать сцену с ведьмами.

Дэвид в бытность студентом участвовал в драматическом клубе Оксфорда и прославился на весь университет.

— Как же?

— Я бы их показал совсем обычными. Просто хитрые, тихие старушки. Как ведьмы в любой деревне.

— Но теперь никаких ведьм в помине нет! — сказала Вьюнок.

— Ты так говоришь, потому что ты городская жительница. В каждой английской деревне есть своя ведьма. Старая миссис Блэк, третий дом на холме. Мальчишкам не велено ей докучать, время от времени ей делают подарки — дюжину яиц, домашний пирог. А все потому, — он выразительно поднял палец, — что, если не угодишь ведьме, коровы перестанут доиться, не уродится картофель или малыш Джонни вывихнет ногу. Каждый знает: не следует навлекать на себя гнев старой дамы, хотя вслух об этом говорить не принято.

— Ты шутишь, — надула губки Вьюнок.

— Нисколько. Правда, Марк?

— Общее образование покончило с подобными суевериями, — заметила Гермия скептически.

— Только не в сельской местности. А твое мнение, Марк?

— По-моему, ты прав, — ответил я, подумав. — Хотя с уверенностью я сказать не берусь. Почти не жил в деревне.

— Мне кажется, представлять на сцене ведьму как обычную старуху невозможно, — заявила Гермия, возвращаясь к замечанию Дэвида. — В них, безусловно, должно быть что-то сверхъестественное.

— Но подумайте сами, — возразил Дэвид, — это все равно что сумасшествие. Если безумец мечется как угорелый, с соломой в волосах и искаженным лицом, никому не страшно. Но помню, однажды меня послали с запиской к врачу-психиатру в лечебницу, я должен был подождать в приемной, где какая-то милая старушка сидела себе спокойно, попивая молоко. И вдруг она наклоняется ко мне и спрашивает еле слышно: «Это ваше несчастное дитя похоронено в стене за камином?» Кивнула и добавила: «Ровно в двенадцать десять. Минута в минуту. Каждый день. Притворитесь, что не заметили крови». Меня пробрал страх, когда она все это нашептывала, ласково и спокойно.

— А в стене за камином и вправду был кто-то похоронен? — полюбопытствовала Вьюнок.

Дэвид, не обратив на ее слова внимания, продолжал:

— Возьмите, к примеру, медиумов. Трансы, темные комнаты, шепот, стуки. После чего медиум поправляет волосы, собирает вещи и отправляется домой ужинать. Обычная, спокойная, добродушная женщина.

— Значит, ты представляешь себе ведьм так: три шотландские старые карги с даром предвидения тайно совершают свои обряды, колдуют над кипящим котлом, вызывают духов, но сами остаются с виду тремя обычными старухами? Пожалуй, ты прав. Производит впечатление.

— Если вы сумеете заставить актеров играть это таким образом, — сухо вставила Гермия.

— Верно, — согласился Дэвид. — Малейший намек на безумие в пьесе — и актер пускается во все тяжкие! То же и с неожиданной смертью. Ну не может он просто так взять и упасть замертво. Стонет, пошатывается, вращает глазами, хватается за сердце — разыгрывает целую сцену. Кстати, о сценах: как вам исполнение Макбета Филдингом? Невероятно противоречивые оценки критики.

— Блестяще играет, — сказала Гермия. — Сцена с врачевателем, после того как он ходит во сне… «Неужто не поможешь ты утратившему разум?» Он выявил то, что мне никогда не приходило в голову, ведь это приказ врачевателю убить жену. И ясно, что жену он любит. Филдинг раскрыл борьбу между страхом и любовью в душе своего героя. А реплика: «И после — суждено тебе погибнуть» — поразила меня до глубины души. Как никогда.

— Шекспира ожидали бы некоторые сюрпризы, доведись ему увидеть, как играют его пьесы нынче, — иронически заметил я.

— На мой взгляд, нынешние режиссеры немало потрудились, искореняя истинный дух его творчества.

— Обычное удивление автора от трактовки его пьесы постановщиком, — тихо проговорила Гермия.

— А Шекспира вроде написал какой-то Бэкон?[600] — осведомилась Вьюнок.

— Эта теория давно устарела, — добродушно ответил Дэвид. — А что, кстати, известно тебе о Бэконе?

— Он изобрел порох, — победоносно возвестила его подружка.

Дэвид посмотрел на нас с Гермией.

— Вам ясно, почему я люблю эту девушку? — спросил он. — Ее познания так оригинальны. Не Роджер