Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

платьицах и с виду точно такие, как Вьюнок, смутили меня. Наконец я узнал ее. Она старательно выводила адрес на карточке, явно испытывая при этом немалые трудности с орфографией. Еще больших трудов ей стоило подсчитать сдачу с пяти фунтов.

— Мы с вами недавно познакомились — вы были с Дэвидом Ардингли, — напомнил я.

— Как же, как же, — любезно отозвалась Вьюнок, глядя куда-то поверх моей головы.

— Я хотел кое-что у вас спросить. — Сказав это, я почувствовал угрызения совести. — Но, может быть, сначала вы подберете для меня цветы?

Словно автомат, у которого нажали нужную кнопку, Вьюнок сообщила:

— Мы получили сегодня дивные свежие розы.

— Вот эти, желтые? — Розы в превеликом множестве были повсюду. — Сколько они стоят?

— Совсе-е-ем, совсе-е-ем дешево, — проворковала она сладким голоском. — Всего пять шиллингов штука.

Я судорожно сглотнул и сказал, что беру шесть роз.

— И к ним вот эти ди-и-ивные, ди-и-ивные листочки?

С сомнением глянув на дивные листочки, сильно подгнившие, я вместо них попросил несколько свежих, пушистых веток аспарагуса, чем сразу же уронил себя в глазах знающего дело специалиста.

— Я хотел кое-что у вас спросить, — начал я снова, пока мне довольно неумело размещали ветки аспарагуса среди роз. — Вы в тот раз упомянули какое-то заведение под названием «Белый конь».

Вьюнок вздрогнула и уронила цветы и аспарагус на пол.

— Вы не могли бы рассказать мне о нем подробнее?

Вьюнок подняла цветы и выпрямилась.

— Что вы сказали? — пролепетала она.

— Я спрашивал насчет «Белого коня».

— Белого коня? О чем это вы?

— Вы в тот раз о нем упоминали.

— Не может быть. Я ни о чем подобном в жизни не слыхала.

— Кто-то вам о нем рассказывал. Кто?

Вьюнок тяжело перевела дыхание и торопливо проговорила:

— Я не понимаю, о чем вы, и вообще мы не имеем права пускаться в разговоры с покупателями. — Она обернула мои цветы бумагой. — Тридцать пять шиллингов, пожалуйста.

Я дал ей две фунтовые бумажки. Она сунула мне шесть шиллингов и быстро отошла к другому покупателю. Было заметно, как у нее дрожат руки.

Я медленно направился к выходу и, уже выйдя из магазина, сообразил: она ошиблась, подсчитывая цену букета (аспарагус стоил шесть шиллингов семь пенсов), и дала слишком много сдачи. До этого ее ошибки в арифметике, видимо, были не в пользу покупателей.

Передо мной снова встало очаровательно бездумное личико и огромные синие глаза. Что-то в них промелькнуло, в этих глазах…

«Напугана, — сказал я себе. — До смерти напугана. Но почему? Почему?»

Глава 5

Рассказывает Марк Истербрук

1

— Какое облегчение! — произнесла миссис Оливер со вздохом. — Все уже позади и завершилось на редкость благополучно.

Теперь можно было и отдохнуть. Праздник Роуды прошел, как обычно проходят подобные загородные праздники. С утра все беспокоились из-за погоды — того и гляди мог полить дождь. Возник жаркий спор, ставить ли киоски под открытым небом или устроить все в пустом амбаре или под тентом, не обошлось и без резких перепалок по отдельным вопросам — касательно сервировки, чайной посуды, лотков с едой и так далее. Роуда все это сумела уладить, хотя мешала и другая забота: чудесные, но непослушные собаки Роуды, которым надлежало оставаться дома взаперти, поскольку на их счет были опасения. Полагали, что в саду, присутствуя на столь незаурядном событии, они расшалятся, — опасения, как считала хозяйка собак, необоснованные. К самому началу появилась юная, разодетая в меха кинозвезда — прелестная внешность, чем знаменита, неизвестно. Она всех очаровала и вдобавок произнесла трогательную речь о горестной судьбе беженцев — это несколько сбило с толку гостей, ибо праздник организовали для сбора средств на реставрацию колокольни.

Но вот настал благословенный вечер. В амбаре еще не угомонились местные танцоры, которые демонстрировали свое искусство. Программой предусматривались далее костер и фейерверк, но хозяйка с домочадцами, усталые донельзя, удалились в дом и, собравшись в столовой, принялись за трапезу, наспех сервированную из холодных блюд. Завязалась беседа: отрывочные фразы, все высказывают собственные мысли, и никто никого не слушает. Каждый был сам по себе и отдыхал. Под столом выпущенные из плена собаки весело грызли кости. Благотворительное мероприятие Роуды удалось.

— В этот раз мы собрали больше, чем в прошлом году для Детского фонда, — радостно отметила Роуда.

— По-моему, очень странно, — заявила мисс Макалистер, гувернантка, — что Майкл Брент третий год кряду находит спрятанный клад. Уж не рассказывает ли ему кто-нибудь, где искать?

— Леди Брукбенк выиграла свинью, — сказала Роуда, — и так растерялась: зачем ей свинья?

За столом были Роуда и ее муж, полковник Деспард, мисс Макалистер, какая-то молодая рыжеволосая гостья, которую звали очень подходяще — Джинджер[604], миссис Оливер и викарий[605], достопочтенный Калеб Дейн-Колтроп с супругой. Викарий был очаровательный старик, высокообразованный, по любому поводу цитирующий с великим удовольствием классиков. Часто слушателей смущала его эрудиция, и разговор прерывался, но сейчас такие высказывания были весьма к месту — по крайней мере, все на минуту замолкали. Викарий, правда, не ждал, что кто-нибудь поймет звучные латинские фразы, он просто сам наслаждался классической мудростью.

— Как сказал Гораций… — начал он, лучась доброй улыбкой, и снова наступило молчание, которое неожиданно нарушила Джинджер.

— По-моему, миссис Хорсфол сжульничала, когда разыгрывала бутылку шампанского, — произнесла она задумчиво. — Приз получил ее племянник.

Миссис Дейн-Колтроп, застенчивая дама с прекрасными глазами, внимательно посмотрела на миссис Оливер и вдруг спросила у нее:

— Вы ожидали, что на празднике что-то произойдет?

— Да. Убийство или что-нибудь подобное.

Миссис Дейн-Колтроп задала новый, исполненный любопытства вопрос:

— А почему вы этого ожидали?

— Не знаю. Без всякой на то причины. Просто в последний раз, когда я была на таком же празднике, произошло убийство.

— Понятно. И вас это огорчило?

— Чрезвычайно.

Викарий с латыни перешел на греческий, и снова все смолкли.

Мисс Макалистер через некоторое время выразила сомнение насчет лотереи, где разыгрывались живые утки.

— Очень любезно было со стороны Лагга из «Королевского щита» прислать нам десять дюжин пива для буфета, — заметил муж Роуды, Деспард.

— А что это за «Королевский щит»? — спросил я.

— Здешний кабачок, — ответила Роуда.

— А другого поблизости нет? Вы, кажется, упоминали о каком-то «Белом коне»? — обратился я к миссис Оливер.

Реакции, которую я ожидал, не последовало. Никто не проявил беспокойства или особого интереса.

— «Белый конь» не кабачок, — сказала Роуда. — То есть я хочу сказать, сейчас уже не кабачок.

— Это была старая гостиница, — вставил Деспард. — Ярко выраженный шестнадцатый век. А сейчас просто обычный дом. Вилла. Я все думал, почему они оставили