Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Любопытно, что Филдинг играет и Третьего Убийцу. Кто-нибудь до него играл?

— Кажется, да, — сказал Дэвид. — Как в ту пору было удобно — приглашаешь, если требует дело, первого попавшегося убийцу. Вот бы сейчас так!

— И сейчас такое бывает, — возразила Гермия. — Гангстеры. Киллеры, или как их там еще называют. Чикаго и тому подобное.

— Верно, — согласился Дэвид. — Но я имел в виду не гангстеров, рэкетиров или баронов преступного мира, а простых, обычных людей, которым нужно избавиться от кого-то нежелательного. Деловой соперник, скажем; или тетушка Эмили — так богата и чересчур зажилась на этом свете. Или муж-простофиля под ногами путается. Воображаете, как просто — звоните в «Хэрродс»[602] и заказываете: «Пришлите, пожалуйста, двух убийц поопытнее».

Мы все снова рассмеялись.

— А разве нельзя каким-то образом подстроить убийство? — спросила Вьюнок.

Мы повернулись к ней.

— Что ты имеешь в виду, Вьюночек? — поинтересовался Дэвид.

— Ну, в общем, кто захочет, может это устроить… Ну, простые, обыкновенные люди вроде нас, как ты говоришь. Только, кажется, это очень дорого.

В больших синих глазах была непритворная наивность, губы полуоткрыты.

— О чем ты? — Дэвид с любопытством взглянул на нее.

Вьюнок заметно растерялась:

— Ах, ну… я напутала. Я имела в виду белого коня. И все такое.

— Белого коня? Какого еще белого коня?

Вьюнок покраснела и опустила взор:

— Наверное, я наболтала глупостей. Просто при мне об этом говорили, а я не так поняла.

— Отведай-ка лучше этой дивной шарлотки, — ласково предложил Дэвид.

2

В жизни иногда случаются престранные вещи — услышишь неожиданно что-нибудь, и вдруг через день снова тебе кто-то говорит то же самое. Со мной такое произошло на следующее утро.

У меня зазвонил телефон, и я снял трубку. Послышался судорожный вздох, затем прерывающийся голос произнес с вызовом:

— Я подумала об этом, и я приеду.

Я сделал бесплодную попытку разобраться, в чем дело, и, надеясь выиграть время, спросил:

— Прекрасно, но с кем имею… э-э… честь?

— В конце концов, — продолжал голос, — молния дважды не ударяет в одно и то же место.

— Вы правильно набрали номер?

— Конечно. Это Марк Истербрук?

— Ясно, — догадался я. — Миссис Оливер.

В трубке с удивлением произнесли:

— Вы не узнали меня? Мне и в голову не пришло. Марк, я насчет этого благотворительного праздника. Я поеду и буду надписывать там книжки, если Роуда уж так хочет.

— Очень мило с вашей стороны. Они вас примут у себя.

— Обеда, надеюсь, они не устраивают? — спросила миссис Оливер с опаской. — Сами знаете, как это бывает, — продолжала она. — Все подходят с вопросом, не пишу ли я сейчас что-нибудь новенькое, будто не видят — я пью имбирный эль или томатный сок и ничего не пишу. И еще как они любят мои книги — нет слов, слышать приятно, но что на это ответить? Не представляю. Скажешь: «Я очень рада» — избитая фраза вроде «Приятно познакомиться». Кстати, они не потащат меня на выпивку в «Розовую лошадь»?

— Какую «Розовую лошадь»?

— Ну, «Белый конь». Такой паб. Мне в пабах становится худо.

— А что собой представляет «Белый конь»?

— Да там какой-то паб, разве он не так называется? Или «Розовый конь»? А может, это где-то еще. Или я его просто выдумала. Я выдумываю кучу вещей.

— Как поживает какаду? — осведомился я.

— Какаду? — недоуменно откликнулась миссис Оливер.

— А мяч для крикета?

— Ну, знаете ли, — с достоинством проговорила миссис Оливер. — Вы, наверное, с ума сошли, или с похмелья, или еще что. Розовые кони, какаду, крикет…

Она в сердцах бросила трубку.

Я все еще раздумывал о «Белом коне» и о том, что я о нем услышал сегодня снова, когда опять раздался телефонный звонок.

На этот раз звонил мистер Сомс Уайт, известный стряпчий, который напомнил мне, что по завещанию моей крестной, леди Хескет-Дюбуа, я могу выбрать три картины из ее коллекции.

— Ничего особенно ценного, конечно, нет, — сказал мистер Сомс Уайт присущим ему меланхоличным тоном. — Но, насколько мне известно, вы говорили, что вам очень нравятся некоторые картины покойной.

— У нее были прелестные акварели, индийские пейзажи.

— Совершенно верно. Завещание утверждено, я — один из душеприказчиков, — отвечал мистер Сомс Уайт. — Подготавливается распродажа имущества, и не могли бы вы сейчас приехать на Элсмер-сквер…

— Сейчас буду, — сказал я.

Работать в это утро все равно не удавалось.

3

С тремя акварелями под мышкой я выходил из дома на Элсмер-сквер и столкнулся нос к носу с каким-то человеком, поднимавшимся по ступеням к двери. Я извинился, он, в свою очередь, извинился тоже, и я уже было подозвал проезжавшее мимо такси, как вдруг что-то меня остановило — я быстро обернулся и спросил:

— Это вы, Корриган?

— Да… а вы… вы — Марк Истербрук?

Джим Корриган и я были приятелями, когда учились в Оксфорде, но мы не виделись уже лет пятнадцать.

— Не узнал вас сначала, хотя лицо показалось знакомым, — сказал Корриган. — Читаю время от времени ваши статьи, они мне нравятся.

— А вы что поделываете? Занимаетесь научной работой? Помнится, у вас была тема?

Корриган вздохнул:

— Не вышло. На это нужно много денег, самостоятельно не организуешь. Нужен либо спонсор-миллионер, либо какой-нибудь фонд.

— Тема была, если не ошибаюсь, печеночные паразиты?

— Ну и память! Нет, я от этого отказался. Свойства выделений желез внутренней секреции — вот что меня интересует сегодня. Особые железы, они вряд ли вам известны. Связаны с селезенкой. На первый взгляд совершенно бесполезный орган.

Он говорил увлеченно, как настоящий исследователь.

— Так в чем же тогда смысл?

— Понимаете, — виновато признался Корриган, — у меня есть теория, что они влияют на поведение человека. Грубо говоря, они как тормозная жидкость. Без нее тормоза не работают. Недостаточное количество подобных гормонов может — я подчеркиваю, может — сделать человека преступником.

Я даже присвистнул.

— А как насчет первородного греха?

— Вот именно! — откликнулся доктор Корриган. — Священникам домыслы такого рода не по нраву, верно? К сожалению, моей теорией никого не удалось заинтересовать. И я теперь судебный хирург. Увлекательное дело. Встречаются занятные криминальные типы. Не стану утомлять вас профессиональной болтовней, но не хотите ли разделить со мной ленч?

— Охотно. Однако вы вроде бы направлялись в этот дом? Там никого нет, кроме сторожа.

— Я так и думал. Но мне хотелось кое-что разузнать о покойной леди Хескет-Дюбуа.

— Пожалуй, я смогу рассказать вам больше, чем сторож. Она была моей крестной.

— Правда? Вот удача! А куда бы нам пойти поесть? Тут неподалеку есть маленький ресторанчик. Скромное