Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

себя: знал ли Джако, что в тот вечер должно произойти преступление? Знал ли он, что ему потребуется алиби? Не потому ли он так тщательно продумал свои ответы? Если мои предположения верны и миссис Эрджайл была убита кем-то другим, но Джако знал о готовящемся убийстве, то его с полным правом можно назвать подстрекателем и соучастником преступления.

Калгари обратился к Кирстен Линдстрем:

— Вы согласны с этим, не так ли? Вы тоже так думаете или хотели бы думать иначе? Вы попытались внушить себе, что все-таки не вы, а Джако был убийцей миссис Эрджайл. Вы совершили преступление, находясь под его влиянием, и потому считаете, что всю вину можно возложить на него.

— Я? — пролепетала Кирстен Линдстрем. — Я? Что вы говорите?

— Я говорю, — решительно заявил Калгари, — что в этом доме был лишь один человек, который во всех отношениях мог быть сообщником Джако. И этот человек — вы, мисс Линдстрем! На совести Джако немало грехов. Он умел возбуждать страсть в пожилых женщинах и искусно этим умением пользовался. У него был дар вызывать сочувствие и доверие. — Калгари подался вперед. — Вы влюбились в него, не так ли? — негромко произнес он. — Он заставил вас поверить, что вы небезразличны ему, что он хочет жениться на вас и что, как только с этим делом будет покончено и он сможет бесконтрольно распоряжаться деньгами своей матери, вы обвенчаетесь и куда-нибудь уедете. Все верно, не так ли?

Кирстен в ужасе разглядывала Калгари. Она молчала и, казалось, потеряла дар речи.

— Это был жестокий и бессердечный акт, — сказал Артур. — В тот вечер Джако срочно потребовались деньги, над ним нависла опасность ареста и тюремного заключения. Миссис Эрджайл отказала ему в деньгах. Получив отказ, он обратился к вам.

— Думаете, — выдавила из себя Кирстен, — думаете, я взяла бы деньги миссис Эрджайл, вместо того чтобы дать ему свои собственные?

— Нет, — пояснил Калгари, — вы бы дали ему собственные деньги, если бы их имели. Но, думаю, у вас их уже не было. Хоть миссис Эрджайл и обеспечила вам приличную ежегодную ренту, но, видимо, к тому времени Джако уже пустил по ветру все ваше состояние. Когда миссис Эрджайл поднялась к своему мужу в библиотеку, вы вышли из дома к ожидавшему вас Джако и получили от него наставления. Сначала вы должны были принести ему деньги, а затем убить миссис Эрджайл, прежде чем она обнаружит пропажу и забьет тревогу. Дело, как он объяснил, пустяковое. Следует лишь ударить ее по затылку и выдвинуть все ящики, чтобы навести остальных на мысль о грабителе. Джако сказал, что это не вызовет боли и она ничего не почувствует. Себе же он организует алиби, а вам следует уложиться в определенные сроки — от семи часов до половины восьмого.

— Это неправда, — сказала Кирстен. Ее пробирала дрожь. — Вы сумасшедший, если такое говорите. — Казалось странным, что в ее голосе не чувствовалось возмущения. Слова прозвучали как-то устало и невыразительно. — Это неправда, — повторила Кирстен. — Но даже если бы в ваших словах была хоть капля истины, то неужели я допустила бы, чтобы его обвинили в убийстве?

— Да, вы предвидели такое обвинение, — сказал Калгари. — Как бы то ни было, но он внушил вам, что у него будет алиби. Вы, по-видимому, рассчитывали, что его задержат по обвинению в убийстве, а потом установят невиновность. Таков был план.

— Но он не сумел оправдаться, — заявила Кирстен. — Почему же я не выручила его?

— Вы бы выручили его, если бы не возникло некоторое осложнение. На следующее после убийства утро здесь появилась супруга Джако. О его женитьбе вы ничего не знали, женщине пришлось два раза повторить, что она жена Джако, прежде чем вы ей поверили. В одно мгновение рухнул ваш мирок. Вы узрели подлинную сущность Джако — холодного и бессердечного человека, использовавшего вас в своих целях. Вы поняли, что он заставил вас сделать.

И вдруг Кирстен заговорила. Слова полились бессвязным потоком:

— Я любила его… Всей душой любила. А оказалась дурой, влюбленной старой дурой. Он сделал меня такой… заставил поверить в любовь. Говорил, что молоденькие девчонки его не интересуют. Говорил… не могу сказать вам всего, что он говорил. Я любила его. Клянусь, что любила. И вдруг является эта пустышка, глупое, заурядное существо. Я раскусила всю его ложь, все коварство… С его стороны коварство, не с моей.

— В тот вечер, когда я впервые сюда пришел, — сказал Калгари, — вы страшно испугались, не правда ли? Вы страшились грядущего, тревожились за других. За Хестер, которую любили, за Лео, к которому питали привязанность. Но главным образом опасались за себя. И вот видите, куда вас привел страх… Ваши руки обагрены кровью еще двух человек.

— Вы утверждаете, что я убила Тину и Филипа?

— Вы убили Филипа, — проговорил Калгари. — Тина недавно очнулась.

Плечи Кирстен поникли, словно надломились под тяжестью отчаяния.

— Значит, она сказала, что я пыталась ее убить. Но она сама об этом не подозревала. Конечно, я рехнулась, ополоумела от страха. Все так сразу надвинулось, я не видела другого выхода…

— Хотите, я расскажу вам, что сообщила Тина, когда к ней вернулось сознание? — предложил Калгари. — Она сказала: «Чашка была пуста». Я понял, что это значило. Вы сделали вид, будто несете кофе Филипу Дюранту, а на самом деле вы уже убили его и выходили из комнаты, когда услышали, что приближается Тина. Вы оглянулись и притворились, что заходите с подносом в комнату к Филипу. Уже после, потрясенная смертью Филипа и едва не потерявшая от страха сознание, Тина все-таки машинально заметила, что упавшая чашка оказалась пустой, а возле нее на полу не было ни малейших следов кофе.

— Но Кирстен не могла ее убить! — закричала Хестер. — Тина сама спустилась к Мики по лестнице. Она была жива и здорова.

— Дитя мое, — возразил Калгари, — люди, которых ткнули острием, проходят целую улицу, даже не подозревая об этом! Потрясенная Тина едва ли могла что-нибудь почувствовать. Может быть, легкий укол, на который она не обратила внимания. — Он взглянул на Кирстен: — А потом, выбрав удобный момент, вы подсунули нож в карман Мики. И это было величайшей подлостью из всего, что вы натворили.

Кирстен умоляюще всплеснула руками:

— Я не могла иначе… не могла… Все так сразу надвинулось… Они почувствовали правду, Филип и Тина… Тина, видно, подслушала мой разговор с Джако около входной двери. Они начинали догадываться… надо было спасаться. Я захотела… кому бы не захотелось выкрутиться! — Руки ее опустились. — Я не хотела Тину убивать. И Филипа…