Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

опасен всякий убийца. Странно, но это именно так. В семье Эрджайл понимали, что среди них находится убийца, и они обязаны были высказать полиции свои соображения. Единственный способ выявить убийцу — это немедленно сообщить полиции все, что известно. А они этого не сделали, затаились и скрытничали. Филип Дюрант был славным и умным парнем, но и для него происшедшее явилось не более чем своего рода игрой. Он начал подстраивать окружающим разные ловушки, что-то узнал, или, по крайней мере, так думал. Кому-то еще тоже показалось, что он что-то знает. Результат: мне звонят и сообщают, что его убили, ткнули чем-то острым в затылок. Вот что значит дразнить убийцу и не понимать, какую он представляет опасность. — Помощник инспектора замолчал и откашлялся.

— А эта девушка? — спросил Калгари.

— Девушка что-то знала, но не пожелала рассказывать. На мой взгляд, она была влюблена в этого парня.

— Вы о ком говорите, о Мики?

Хьюш кивнул:

— Да. Я бы сказал, что и Мики был в нее по-своему влюблен. Но даже любовь бессильна, если человек теряет от страха рассудок. Она сама не понимала, насколько опасны ее сведения. Вот почему, увидев труп Дюранта, она опрометью бросилась в объятия Мики, а он воспользовался представившейся возможностью и пырнул ее.

— Это всего лишь предположение, не так ли?

— Вовсе не предположение, доктор Калгари. У него в кармане оказался нож.

— Тот самый нож?

— Да, окровавленный нож. Мы сделаем анализ, и, не сомневаюсь, это окажется ее кровь. Ее кровь и кровь Филипа Дюранта.

— Но этого не может быть!

— Кто говорит, что этого не может быть?

— Хестер. Я позвонил ей, и она мне все рассказала.

— Рассказала, а что же именно? Видите ли, дело исключительно простое. Мэри Дюрант спустилась на кухню, и, когда она вышла из комнаты, ее супруг был жив. Это было без десяти минут четыре. В это время Лео Эрджайл и Гвенда Воугхан находились в библиотеке, Хестер была у себя в спальне на втором этаже, Кирстен Линдстрем — на кухне. Вскоре после четырех часов на машине приехали Мики с Тиной. Мики прошел в сад, а Тина поднялась по лестнице следом за Кирстен, которая незадолго перед тем понесла наверх Филипу кофе с бисквитами. Тина остановилась, поговорила с Хестер, потом подошла к мисс Линдстрем, и они вместе обнаружили труп Филипа.

— И все это время Мики находился в саду. Разве это не превосходное алиби?

— Не забывайте, доктор Калгари, что в саду неподалеку от дома растет большая магнолия. Ребятишки наловчились по ней карабкаться, а Мики в особенности. Это был его излюбленный способ проникать в дом и исчезать из него. Он мог залезть на дерево, пройти в комнату Дюранта, ударить его ножом и незаметно удалиться. Разумеется, он должен был все рассчитать с точностью до секунды. Но парень был в отчаянном положении и сделал все для того, чтобы любой ценой помешать Тине встретиться с Дюрантом. Спасая себя, он был вынужден убить их обоих.

Минуту-другую Калгари размышлял.

— Вы только что сообщили, будто Тина пришла в себя на несколько минут. Не смогла ли она сказать, кто же ударил ее ножом?

— Она произнесла несколько бессвязных слов, — задумчиво проговорил Хьюш. — В общем-то я сомневаюсь, вернулось ли к ней сознание в полном смысле этого слова. — На его лице появилась усталая улыбка. — Хорошо, доктор Калгари, я в точности передам вам ее слова. Прежде всего она назвала имя. Мики…

— Значит, она его обвинила? — спросил Артур.

— Похоже, что так, — кивнул Хьюш. — Остальные ее слова не имеют никакого смысла. Чистейший бред.

— Что же все-таки она сказала?

Хьюш опустил взгляд на лежавший перед ним листок бумаги:

— Сначала она сказала: «Мики». Потом, помолчав, продолжила: «Чашка была пустой…» — а после новой паузы добавила: «Голубка на мачте». — Он взглянул на Калгари: — Вы не знаете, что это может означать?

Калгари отрицательно покачал головой и повторил:

— «Голубка на мачте». Чрезвычайно любопытно.

— Но она вложила в эти слова какой-то смысл, что-то пыталась выразить. Правда, не стоит их напрямую связывать с убийством. Бог знает, какие бредовые видения теснятся порой в сознании человека!

Несколько минут Калгари молча сидел, задумавшись, и наконец спросил:

— Вы арестовали Мики?

— Мы его задержали. В течение двадцати четырех часов ему будет предъявлено обвинение. — Взглянув исподтишка на Калгари, Хьюш продолжил: — Полагаю, что ответ на мучивший нас вопрос оказался довольно неожиданным. Вы его не предвидели?

— Нет, — ответил Калгари. — Насчет Мики у меня не было ни малейших подозрений. Да и теперь я не верю, что он убийца. — Он поднялся. — Я по-прежнему думаю, что я на верном пути, но понимаю, что мои соображения прозвучат для вас неубедительно, а потому оставлю их пока при себе. Мне надо еще раз съездить в «Солнечное гнездышко» и поговорить со всеми его обитателями.

— Хорошо, — проговорил Хьюш, — будьте осторожны, доктор Калгари. Кстати, какова ваша основная мысль?

— Оцените ли вы мои соображения, если я сообщу вам, что преступление объясняется страстью?

Хьюш приподнял брови:

— Существует множество страстей, доктор Калгари. Ненависть, скупость, жадность, страх — все это страсти.

— Когда я сказал, что преступление объясняется страстью, то подразумевал при этом вполне определенный смысл, в котором обычно употребляется это слово.

— Если вы имеете в виду Гвенду Воугхан и Лео Эрджайла, то, признаюсь, и мы так думали, но наши предположения не подтвердились.

— Все выглядит значительно сложнее, — возразил ему Артур Калгари.

Глава 24

Снова сгущались сумерки, когда Калгари подошел к «Солнечному гнездышку», как и в тот вечер, когда он впервые посетил этот дом. «Змеиное гнездышко», — подумал он про себя и нажал кнопку звонка.

События разворачивались в той же самой последовательности. Дверь отворила Хестер, чье лицо выражало по-прежнему упрямство и отчаяние. И снова позади нее в вестибюле возникла фигура все той же неизменно бдительной и преисполненной подозрительности Кирстен Линдстрем. История повторялась!

Но вот этот ставший уже привычным ритуал внезапно изменился. Упрямство и отчаяние исчезли с лица Хестер, уступив место милой, доброжелательной улыбке.

— Вы! — воскликнула она. — О, я так рада, что вы приехали!

Калгари сжал ее руки:

— Мне надо увидеть вашего отца, Хестер. Он наверху, в библиотеке?

— Да. Он там с Гвендой.

Вперед выступила Кирстен Линдстрем.

— Зачем вы снова пожаловали? — спросила она, и в ее голосе прозвучали обвиняющие нотки. — Явились полюбоваться горем, что сами же на нас и навлекли? Поглядите же, что здесь творится. Вы поломали жизнь Хестер и мистеру Эрджайлу. На вашей совести и две новые смерти. Две!