Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

солдат. Желтоватая то приближалась к белой, то снова отдалялась. Дальше судьбы сливались в один неразличимый поток. Норт пытался вглядеться, распознать, что скрывается за этой пеленой, но пространство, которое он создал для себя, запирало его в четырех стенах.

— Что это? — удивленный голос Иви вывел Нортона из задумчивости. Он медленно обернулся.

— Нити судьбы, — ответил он просто, будто говорил о чем-то повседневном. — Гляди, вот это твоя. — Он накрутил на палец тонкую голубоватую нить, и та дрогнула.

— Сатана научил? — в голосе девушки звучал интерес.

— Угу. Если постараться, их можно найти даже тут, — пожал плечами Нортон.

Иви подошла ближе, присматриваясь. Среди множества линий, тянущихся во все стороны, в руках Мессии вилась еще одна — темная, почти невидимая, такая тонкая, что ее едва можно было различить в этом белом пространстве.

— А эта чья? — нахмурившись, спросила она, указывая на темную нить.

— Не знаю, — пожал плечами он и отпустил судьбы, позволяя им исчезнуть в воздухе. Затем скрестил руки на груди, как строгий учитель, что готов читать нравоучение. — Ты плохо спала. Я не стал тревожить тебя в те редкие часы, когда тебе удавалось уснуть.

— Спасибо, — тихо выдохнула Иви, не торопясь объяснять. — Понимаешь, я…

— Все еще не можешь отпустить его? — перебил он.

— Да… — едва слышно призналась она, и это короткое слово будто повисло в воздухе.

Опустившись на холодный пол, Иви вытянула перед собой ноги. Глаза ее устремились куда-то в пустоту, словно она искала там что-то или кого-то. Если бы в этом белом мире были облака, она бы наверняка разглядела в них черты Мирана. Тоска медленно оседала на ее лице, вычерчивая на нем следы утраты. Щеки впали, под глазами залегли тени, кожа стала сероватой, и ее когда-то яркие веснушки почти исчезли.

— И питаешься ты плохо, — подметил Нортон, садясь напротив.

Он внимательно изучал каждый изгиб ее лица. Для мужчины, привыкшего к утонченным дамам, она могла показаться непривлекательной. Небольшой нос с опущенным кончиком придавал ее лицу печальное выражение, губы были искусаны и потрескались, длинные волосы растрепались и торчали в разные стороны, посеченные и неухоженные. Короткая стрижка шла ей больше. Тонкие брови сдвинулись, а длинные нижние ресницы отбрасывали тени на мешки под глазами. Однако Мессия не был избалованным аристократом, и в его глазах Иветта оставалась по-своему прекрасной. Ее сила, упрямство и боль сплелись в нечто особенное.

— Я тут кое-что практикую, — вдруг заговорил он, наклоняясь ближе. — Чтобы быть ближе к тебе.

Иви подняла на него взгляд, не задавая лишних вопросов.

— Я собираюсь связать наши нити, чтобы мы могли чувствовать друг друга, — продолжил он. — Думаю, тогда мне будет проще с тобой контактировать.

— То есть ты не уверен?

— Не на сто процентов, — честно признался он. — Но я не хочу оставлять тебя одну! Ты вообще видела себя в зеркало, Иви?!

Нортон схватил ее за руку, сжал крепко, как будто боясь, что она растворится прямо на его глазах. Ее ладонь казалась крошечной и хрупкой. Как она вообще держит меч? Кожа была холодной, почти синеватой, пальцы тонкие, словно кости. Даже в его прохладных руках ее кожа казалась ледяной.

— Хорошо, — наконец выдохнула она, слабо сжав его пальцы. — Делай что хочешь.

Нортон посмотрел ей в глаза, его губы дрогнули в слабой, почти невесомой улыбке.

— Я хочу, чтобы ты воскресила меня.

— И как ты себе это представляешь? Я просто приду к печатям и скажу: «Хей, отдайте мне все куски!»? — ее голос сорвался на раздраженный смешок. — Тебя разбросали по всему миру, Норт!

Она заметно нервничала. Стресс, голод и недосып почти сломили ее. Зоркий взгляд Мессии уловил, как веко дьяволицы слегка подергивается, но ее раздраженный тон нисколько не задевал его.

— Я найду тех, кто нам нужен. Нити приведут меня. Рядом с моей следуют еще несколько. Думаю, они могут быть нам полезны. — Норт старался говорить по делу.

— Это всего лишь вероятность.

— Ты права. Но так будет надежнее. Я смогу прогуляться по прошлому этих людей и решить, кто из них нам поможет.

— А в будущее ты тоже смотришь?

— Нет. Его, конечно, можно увидеть. Но оно меняется почти каждую секунду.

Молчание повисло в этом белесом мирке. Иви повернулась в пол-оборота, глядя на полянку одиноко краснеющих алоцветов. Тяжелый вздох сорвался с ее уст. Пальцы рефлекторно заправили растрепанную прядь за ухо, и девушка неуверенно скользнула взглядом по Мессии, словно пытаясь прочесть на его лице ответ на немой вопрос: «Точно ли ты справишься с этим?»

— Ладно. Мне больше нечего терять.

— Спасибо. Я не хотел делать что-то без твоего согласия. И еще кое-что…

— Что?

— Я хочу поговорить с Винсентом. Просто передай ему кристалл завтра. Спокойной ночи.

Решив больше не томить ее своим присутствием, Мессия вернул Иви желанный сон. Тишина снова воцарилась в пространстве, охватывая его холодными объятиями одиночества. Мягкие ботинки, сотканные из тьмы, бесшумно скользили по белоснежной поверхности. Присев рядом с алоцветами, Норт осторожно коснулся одного из лепестков.

— Отчего же вы мне так милы? — прошептал он, глядя, как нежный лепесток кружится в воздухе, стремительно приближаясь к полу.

Игнис защекотал нос Иви алыми лучами, пробиваясь сквозь занавески и заставляя ее медленно раскрыть усталые веки. Она никогда бы не подумала, что сможет соскучиться по обычной кровати — такой простой, с жестким матрасом и слегка скрипящей деревянной рамой. Воспоминания о холодных каменных полах, на которых ей приходилось спать, цеплялись к ней так же прочно, как когда-то ее истощенные пальцы к решеткам клетки. В детстве для дьяволицы не было ни мягких подушек, ни уютных уголков — только железные прутья, грязь под ногтями и гулкие стены, отзывающиеся эхом на крики. Теперь же, лежа в этой простой комнате, с таким обыденным теплом на коже, она вдруг поняла, как легко можно привыкнуть к свободе… и как страшно ее снова потерять.

Чуткий слух уловил стук посуды и скрип печной дверцы, когда в огонь забросили новые дрова. Этот обыденный, почти домашний звук, на миг согрел душу, и легкая, едва заметная улыбка скользнула по ее измученному лицу. Но радость исчезла так же быстро, как и появилась. Заставив себя подняться с постели, Иви почувствовала, как тяжело дается каждое движение.

Она задумалась — всегда ли она была такой? Или просто забыла, какой была до всего этого? Когда усталость становится не просто состоянием, а частью тебя — ты привыкаешь к ней, как к старой одежде. Может, дело было не только в этом. Чем дольше внутренние раны остаются без должного