Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

единогласно заявили, что Владыка был убит, и хотя Иви знала, что это ложь, их слова стали последним штрихом, чтобы объявить ее в розыск. Через четыре дня после смерти объявили дату похорон. Город охватила траурная суета: вывешивали черные полотна, на площади расставляли венки и факелы, создавая тяжелую атмосферу.

Церемония была пышной и показной. Гроб, украшенный золотом и драгоценными камнями, несли на плечах лучшие воины Валоры. Но среди них не было ее. По бокам медленно двигались священнослужители, читавшие молитвы Небесам, а за ними следовали знатные особы и приближенные к двору. Обычные горожане выстроились вдоль улиц, через которые проходила процессия. Кто-то плакал, кто-то кидал цветы на дорогу. Но Иви, сидя на крыше заброшенного здания, видела и другое. Она видела, как люди перешептывались, бросая косые взгляды. Кто-то сдержанно хихикал, кто-то откровенно выражал недовольство. И от этого становилось невыносимо больно.

Миран делал все, что мог. Он был человеком, со всеми своими слабостями и желаниями. Он хотел жить, любить и дарить тепло, несмотря на все свои ошибки. Но разве люди настолько глупы, чтобы верить, что короли правят в одиночку? Разве они не видят, что за их спинами всегда стоят другие, те, кто дергает за невидимые нити? И эти «другие» — не всегда из плоти и крови. Иногда это те, в кого они так свято верят. Те, чья воля намного сильнее королевской власти.

— Мы приехали, — сообщил Винсент, легко спрыгивая с коня.

Иви вздрогнула, вынырнув из своих мыслей, и с усталостью сползла следом. Тело ныло, голова слегка кружилась, а в животе неприятно сжималось от голода. Пусть она и не умрет от этого, но ощущения были не из приятных.

Вин двинулся по узкой тропинке, ведущей к дому. Перед ними возвышался двухэтажный деревянный дом с ухоженной конюшней сбоку. Темное дерево между этажами было покрыто резьбой, изображающей сцены охоты и бегущих оленей. Крыша, аккуратно уложенная черепицей, поблескивала в ночном свете, а небольшие окна с теплым светом внутри придавали месту уютный вид. Дом стоял вдали от людских глаз, окруженный высокими деревьями. Где-то вдалеке мерцали огоньки соседних домов, казавшиеся крошечными светлячками на фоне наступающей ночи.

— Из князей в грязь, — с язвительной ухмылкой бросила Иви, наблюдая, как Винсент ведет коня в конюшню.

Он пропустил ее колкость мимо ушей, лишь бросив через плечо равнодушный взгляд. Это место действительно не могло сравниться с их прошлым поместьем. Вернувшись, мужчина достал из кармана ключ и открыл дверь, заходя первым, не утруждая себя придержать ее для спутницы. Придержав летящую в нее дверь, она с раздражением ворвалась следом, оказавшись в просторном холле.

Внутри дом оказался роскошнее, чем снаружи. Высокие потолки были украшены резными балками, на стенах висели гобелены с изображением сцен из мифов и сражений, явно из старого дома. В центре гостиной возвышался каменный камин, где уже трещали поленья, наполняя комнату теплом и легким ароматом горящих трав. Мебель была дорогой, но практичной — кожаные кресла, массивный стол с вырезанными ножками, полки с книгами и разными безделушками.

— Зачем ты решил помочь мне? — наконец спросила Иви, окинув взглядом обстановку. — Пытаешься быть таким же хорошим, как твой брат?

— Да, — признался Винсент, направляясь на кухню.

Она не ожидала такого прямого ответа и замолчала, наблюдая, как он скрывается за дверью.

— Ожидай в гостевой, — добавил он на ходу. — Я принесу ужин.

Долго ждать не пришлось. Вскоре Винсент вернулся, поставив перед ней миску с остывшей картошкой и куском мяса. Не удостоив его даже взглядом, Иви быстро села на кресло и жадно накинулась на еду, заглатывая куски так, словно это был ее последний прием пищи. Винсент ел медленно, разрезая картошку ножом и аккуратно поднося маленькие кусочки ко рту. Его размеренная неспешность раздражала на фоне ее спешки.

В центре стола стояла бутылка вина и две кружки. Мужчина налил себе, потом, не спрашивая, плеснул в кружку гостьи. Иви не раздумывая схватила ее и залпом запила остатки еды. Терпкое вино приятно обожгло горло, конечно оно отличалось от «Amor Selenae», но тоже было ничего.

— Я постелю тебе наверху. Твоя комната в конце коридора справа. Отхожее место напротив. Спокойной ночи. — Винсент поднялся, забрал посуду и, как назло, прихватил с собой бутылку вина. Иви осталась одна в тишине. Легкий треск дров в камине и мягкое кресло постепенно разморили ее. Недолго думая, она поднялась по скрипучей лестнице.

— Вот мерзавец, поселил напротив отхожего места! — проворчала она себе под нос, толкая дверь в конец коридора.

Комната оказалась простой и непритязательной. Узкая кровать с жестким матрасом, покрытым чистым одеялом, стояла у окна. В углу сиротливо примостился деревянный шкаф с потертыми дверцами, а рядом — маленький стол с табуреткой. На полу лежал зеленый коврик с геометрическим узором.

Скинув обувь и плащ, Иви плюхнулась в кровать, даже не удосужившись расправить одеяло. Тело сковала приятная усталость, веки налились тяжестью, а мысли плавно растекались, унося ее прочь от всех забот.

«Узнаю, где ванна, завтра…» — мелькнула последняя мысль, прежде чем ее сознание утонуло во сне.

Глава 34 «Бремя Вины»

Тысячи сияющих нитей пронзали белоснежный небосвод. Изумрудные, бордовые, золотистые, синие, словно бескрайний Тарнэйр, и белые, как свежевыпавший снег. Они мягко струились в руках Мессии, скользя по его изящным пальцам, когда тот игриво перебирал их меж собой. Каждая нить отзывалась на прикосновение легкой вибрацией, напоминая музыку, которую мог слышать лишь он.

Судьбы были везде. Даже там, где, казалось бы, их невозможно было заметить. Каждый сантиметр мира был пронизан чужими душами, предсмертными вздохами, эхом детского смеха на улицах забытых деревень, тихими признаниями в любви под светом Селены и горькими слезами, пролитыми над могилами. Все эти моменты оставляли отпечатки, превращаясь в нити, сплетающие ткань бытия. Нить Мессии была почти незаметной. Она не выделялась среди других, не тянулась к свету и не пряталась в тени. Просто существовала, как напоминание, что он еще жив. Нортон медленно передвинул пальцы от своей нити к соседним, чувствуя, как под кожей отзывается тепло.

Нежная голубая нить дрожала под его пальцами. Она была тонкой, почти эфемерной, но невероятно мягкой на ощупь. Это была Иви. Ее присутствие было таким же противоречивым — хрупкая внутри, но наполненная силой снаружи. Он задержался на ней дольше, чем хотел, чувствуя, как сердце болезненно отзывается на отголоски ее внутренних мук.

Соседние нити были ему незнакомы. Алая — яркая, почти сливающаяся с его собственной, уносилась вместе с ним. Зеленая следовала строго рядом, словно верный