Буржуазное достоинство: Почему экономика не может объяснить современный мир - Deirdre Nansen McCloskey

Нортианская история стала общепринятой, как, например, в тревожной статье экономиста Дарона Асемоглу "Рост и институты" для The New Palgrave Dictionary of Economics (2008):

Рассмотрим развитие прав собственности в Европе в период Средневековья. Отсутствие прав собственности у землевладельцев, купцов и протопромышленников ...

Нет, как уже сто лет известно историкам средневековой Европы. Собственность была развита очень полно, особенно на землю и на личные вещи. Для Италии, конечно, этот факт очевиден, и свидетельства о полностью развитых правах на все виды собственности там просто ошеломляют. Но рынок земли даже в далекой Англии функционировал в виде больших и малых участков. Обмен на надежных условиях происходил там по всем товарам и факторам производства не позднее норманнов и их юристов - или вне королевского двора в судах leet, регистрировавших крестьянские сделки в XIII в., а в большинстве случаев и на сотни лет раньше, что стало общим местом среди английских медиевистов не позднее 1950-х годов.

Следовательно, экономические институты Средневековья практически не стимулировали инвестиции в землю, физический и человеческий капитал, технологии. . .

Нет: стимулы сугубо экономического характера в период с 1000 по 1800 г. не изменились, причем незначительно и не способствовала экономическому росту.

Экономический рост не происходил. Но за пределами России его не было не из-за отсутствия прав собственности, а из-за отсутствия массовых инноваций, а это, в свою очередь, из-за отсутствия буржуазного достоинства и свободы, отсутствия широкого образования.

Эти экономические институты также обеспечивали контроль монархов над значительной долей экономических ресурсов общества,

Нет. Даже в раннее время процент "контролируемого" монархами имущества был невелик по современным или некоторым древним меркам: скажем, 5% национального дохода. Арендная плата за королевские поместья, пока они не проданы, увеличивала бы этот показатель, но поместья - это доход от аренды, а это скорее афармация, чем нарушение прав частной собственности, которое представляет собой любое налогообложение. Аристократия действительно "контролировала" значительную часть земли, хотя свободные владельцы тоже владели значительной частью, а крепостные, которые, по мнению Асемоглу, были частью экономических ресурсов, "контролируемых" "монархами", на самом деле были в значительной степени независимы - конечно, с 1348 г., а в их способности продавать свой труд и покупать давно арендованные земли - и того раньше. Но это опять-таки обычная собственность.

укрепляя свою политическую власть и обеспечивая сохранение политического режима. Однако в XVII веке произошли серьезные изменения в эко-номических институтах.

Нет. Экономические институты, если под ними понимать права собственности или даже налогообложение, не сильно изменились тогда, по сравнению с изменениями в другие века.

Наконец-то частичная правда, но только в Англии, Шотландии и некоторых других местах, таких как Польша: не в "Европе", как он утверждает.

Нет. Права собственности, повторяю, уже были разработаны, причем на много веков раньше.

и ограничения власти монархов.

Правда, голландская, а затем британская, а еще позже польская и шведская, и не имеющая ничего общего с якобы новой гарантией собственности - при всех корыстных разговорах против скромного налогообложения со стороны дворянства того времени, от Джона Хэмпдена до Томаса Джефферсона. Доля налогов британского правительства в национальном доходе в XVIII веке не упала, а поразительно выросла.

Короче говоря, Асемоглу позорно ошибся в истории во всех важных деталях, и его более широкая тема полностью ошибочна.

Однако это не его вина. Те немногие экономические историки, с которыми он консультировался, особенно Норт, изложили ему историю ошибочно, поскольку они, особенно Норт, не обращались к работам историков, использующих первоисточники, и не подвергли серьезному сомнению сказки немецких историков-романтиков XIX века о Средних веках и о якобы современном росте рациональности. Проблема, повторимся, заключается в том, что большая часть Европы - или, если уж на то пошло, большая часть Китая или Индии, не говоря уже об ирокезах или койсанах, когда это имело значение, - имела надежные обязательства по обеспечению прав собственности в XIII веке н.э., а кое-где и в XIII веке до н.э.39 В Китае, например, собственность на землю и на товары была обеспечена на протяжении тысячелетий. И в те века, когда, как утверждают экономисты, Европа вырвалась вперед в области правовых гарантий собственности, свидетельства того, что в Китае и Японии собственность была надежно защищена, просто неопровержимы. Правда, в начале короткого века своего правления монголы (династия Юань, 1279-1368 гг.) ввели такие антиэкономические меры, как запрет на осеннюю посадку, чтобы обеспечить достаточное количество пастбищ для монгольских лошадей. Но даже монголы в конце концов поняли, что процветающий и уважающий собственность Китай - это более выгодная дойная корова. И в период правления династий Мин и Цин (1368-1911 гг.) законы о собственности и договорах, как и на протяжении большей части истории Китая, были навязаны высшим и низшим слоям населения. Похоже, что на дорогах Китайской империи или сёгуната Токугава в последние столетия купцы были не менее, а более защищены, чем в западном христианстве, страдавшем до XIX века от пиратов или разбойников, подъезжавших к дверям старого трактира. Купец Чосера в 1387 г. "желал бы, чтобы море оставалось [свободным от пиратов] для чего угодно / Между Миддлбургом [в Зеландии] и Оруэллом [в Линкольншире]", так как китайцы, японцы и османы уже давно держат свои моря, хотя и с некоторыми трудностями.

Ведь необходимым условием создания любой экономики является возможность заключать надежные контракты во времени и пространстве. Ни один месопотамский купец около 2000 г. до н.э. не мог покупать медь в Анатолии без прав собственности, обеспечиваемых государством или, что более весомо, обычаями самих купцов. Норт и Вайнгаст, а также их студент Асемоглу допускают радикальное и вводящее в заблуждение сжатие хронологии. Безусловно, развитие прав собственности в отрыве от произвола военного вождя, скажем, в 588 г. н.э. в Уэссексе имело значение для экономических стимулов. Но к 1688 г. такое развитие событий в Англии произошло за несколько столетий до этого. (А военные вожди сами попадают в беду, если нарушают права собственности своих последователей: вспомним неприятности Агамемнона, отнявшего Брисею у богоподобного Ахилла). В Англии, как утверждали Селлар и Йетман в своей безумной манере, только в XVIII веке люди "узнали, что нарушителей можно преследовать в судебном порядке".

Поэтому аргументы Норта плохо подходят для объяснения промышленной революции или современного мира. Выбор в пользу того, чтобы избежать гибельных для роста инвестиций в мечи или влияние при дворе, вместо того чтобы инвестировать в хорошее текстильное оборудование для производства хорошей шерстяной ткани и в хорошие