Буржуазное достоинство: Почему экономика не может объяснить современный мир - Deirdre Nansen McCloskey

риторики, произошедшее примерно в то же время, которое заставило британское государство быть осмотрительным в финансировании своих имперских войн 1690-1815 годов, как ранее Нидерланды научились быть осмотрительными в финансировании своих войн за выживание, 1568-1648 гг. и (в дополнение к завистливым англичанам) во время трех англо-голландских войн 1652-1654, 1665-1667, 1672-1674 гг. (неудивительно, что голландцы и англичане в конце концов прекратили свои распри и приняли Вильгельма как своего общего статхаудера/короля). В 1787 г. профессор гражданского права из Глазго Джон Миллар высказался правильнее, чем Норт: "Энергия и бодрость, которые должны вызывать политическая свобода (мое утверждение) и надежное владение и пользование собственностью (утверждение Норта и Вайнгаста, ошибочное), были получены в результате памятного события, была получена в результате памятной революции 1688 г., которая завершила ... создание правительства более народного характера". Безопасное владение собственностью необходимо. Но это не имеет никакого отношения ни к финансовым нововведениям, на которых акцентируют внимание Норт и Вайнгаст, ни к политической свободе, на которой настаивают Миллар и другие виги, поскольку она была установлена за много веков до этого. Важны были правительство более народной натуры, политическая свобода и, прежде всего, энергия и бодрость, которые новая сделка вызвала у английской буржуазии.

 

Но есть и более глубокая проблема, связанная с прославлением Нортом "Славной революции". Она заключается в следующем: многочисленные общества - фактически все, иначе это не общества, а войны всех против всех - выработали правила собственности. Кодекс Хаммурапи в начале второго тысячелетия до н.э. сделал это. Английские короли, чтобы перепрыгнуть через тысячелетия строгого соблюдения прав собственности чи-новниками и римлянами, утвердили в Средние века примат королевских судов для свободных людей над местной, а иногда и произвольной властью. Да и сами бароны и мелкие лорды были связаны традиционным правом, причем нередко по рукам и ногам (что обнаружилось, например, в недавнем исследовании историка и географа средневекового сельского хозяйства Брюса Кэмпбелла). Действительно, ни одно общество не может жить хорошо, если в нем нет таких правил. Как говорил пророк Михей (7: 2-3) в конце VIII в. до н.э., "добрый человек погиб от земли, и нет праведного между людьми: все они подстерегают кровь; каждый охотится сетью на брата своего. Чтобы обеими руками делать зло, князь просит, и судья просит награды". Каждое упорядоченное сообщество со времен Моисея, Солона, Саргона Великого или первого императора Китая следило за соблюдением прав собственности и не позволяло людям охотиться на своих братьев с сетями.

Вспоминаются анархичные и дохристианские норманны, которые, приближаясь к какому-либо побережью, должны были решать, убивать ли туземцев или торговать с ними. Они были, как мог бы предположить экономист-самуэльсонец, персонажами Max U, в значительной степени безразличными за пределами своего высокоструктурированного норвежского общества - они шли к тому, что приносило максимальную материальную выгоду на побережье Ирландии или в землях Русов. Так, "плохой сэр Брайан Ботани" А. А. Милна "ходил среди деревенских жителей и бил их по голове". Однако он получил свое возмездие и стал "совсем другим человеком, теперь он не носит шпоры, / И ходит по деревне как Б. Ботани, эсквайр", а не бьет по голове. Переход от плохого к хорошему сэру Ботани - это то, что Норт имеет в виду в качестве предполагаемой причины промышленной революции.

Беда в том, что это уже произошло за несколько столетий до того - переход к доброму сэру Ботанику, с эпизодами возврата к типу. Отсутствие де-факто прописанной собственности, возможно, характеризует некоторые части Европы в IX в. (вспомним упорядоченные королевства Карла Великого или Альфреда Великого), но уж точно не Англию XVII в., как утверждает Норт. Точно так же дикие норманны из Бергена стали Ганзой.

Купцы, или, во всяком случае, принимавшие немецких и фризских купцов в деревянных складах Ганзы, заканчивали тем, что били по голове. В неисторическом изложении Норта поиск ренты якобы произошел в XVII веке в маловероятном месте - в Англии. По утверждению Норта, уже в XVII веке в Англии Макс У видел свой лучший шанс в насилии, а не в добровольном обмене. Это утверждение фактически ошибочно. Насилие блокировалось законом и политикой в Англии на протяжении нескольких столетий. Даже бароны были лишены независимых армий при первых королях Тюдорах. Обычное насилие и воровство преследовались шумом и криками: "Вон! Вон!". Англия (как и любая другая цивилизованная страна) была пропитана законами о собственности, о деликтах, о купцах и о чем угодно, в манориальных судах и судах короля.

Это не значит, что закон был абсолютно справедлив и оперативен. Особенно несправедливым и несвоевременным он становился в периоды ссор по поводу того, кто будет королем. Один летописец в 1457 г., в самом начале Войны Роз, так писал об этом: "В каждом графстве, где есть домкраты и солеи чистые, / Беззаконие поднимается, и соседи воюют; / Слабый опускается ниже, как часто бывает, / Могущественнейший свою ссору предпочтет".20 В 1459 г. общинники заявили королю, что "в разных частях этого королевства происходят великие и отвратительные убийства, грабежи, вымогательства... . . [совершаются] такими людьми, которые либо обладают большим могуществом, либо пользуются благосклонностью людей, обладающих большой властью".21 Они рассматривали ситуацию как отход от прежнего законопослушания. В то время дворянское семейство Пастонов, недавно обогатившееся, находилось под постоянной угрозой со стороны таких могущественных бандитов, как лорд Молинс и герцог Норфолк. В 1469 г. герцог захватил замок Пастонов Кайстер с 3 тыс. своих людей. "Англия в XII веке, - писал Х.С. Беннет в 1921 году, описывая этот эпизод, - была слишком близка к неконтролируемым привычкам и обычаям более примитивной цивилизации, чтобы люди могли стать мирными или легко поддающимися закону. . . . Сами великие лорды полагались на силу оружия, а не на мольбы своих адвокатов, и остальная Англия брала с них пример". И все же во время всего этого, до того как Генрих Тюдор в 1485 г. восстановил верховенство закона, закон, по крайней мере, соблюдался в нарушениях. Простолюдин мог подать иск против знатного вельможи и выиграть его. Если у него было достаточно денег и влиятельных друзей, он мог даже добиться того, чтобы присяжные или судья были настроены на его сторону, а не на сторону герцога. Omnia pro pecunia facta sunt, говорили они: Все делается за деньги. Но деньги платили не только бандитам, но и адвокатам, свидетелям, шерифам, тюремщикам. Полем игры для отвратительных убийств и вымогательств в Англии был закон. Англия в мирное время, что обычно происходило на протяжении всей ее истории, была страной обычных законов