Золотой стандарт: теория, история, политика - Сборник

«В условиях международного золотого стандарта со 100%-ным резервированием денежное обращение каждой страны будет состоять исключительно из золота (или из золота и полностью обеспеченных складских квитанций на золото в форме бумажных денег и билонной монеты). Государству и его агентам не придется беспокоиться по поводу утечки своих резервов. Требования размена бумажных денег на золото не будут ставить склады золота в затруднительное положение, поскольку каждый доллар бумажных денег в обращении будет представлять доллар из золота, действительно лежащий на складе. Не будет такого понятия, как независимая национальная денежная политика; объем денег в каждой стране будет определяться рыночными силами. Общемировой запас золота будет распределен между различными странами в соответствии со спросом на остатки наличности жителей разных стран. Никакой стране не будет угрожать опасность ни полностью лишиться всего запаса золота, ни испытать нежелательного его наплыва, поскольку каждый человек будет заботиться о том, чтобы его остатки наличности сократились или расширились до такого размера, который он сочтет неприемлемым ввиду своих доходов и богатства.

В условиях золотого стандарта со 100%-ным резервированием… разные страны будут иметь общую денежную систему, подобно тому как отдельные штаты США имеют в настоящее время общую денежную систему. Причин для беспокойства насчет нарушения равновесия платежного баланса какой-либо конкретной страны будет не больше, чем причин в нынешних условиях беспокоиться о нарушении равновесия платежного баланса Нью-Йорка. Если каждый человек (и организация) станет прилагать усилия для того, чтобы избегать хронического нарушения равновесия в своем личном платежном балансе, этого будет достаточно… Действия отдельных людей в поддержании своих остатков наличности на приемлемом уровне „автоматически“ обеспечат адекватность денежной массы каждой страны»[598].

Обращаясь к проблемам дефляции, сжатия и кризисов платежного баланса, Игер высказывается так: «Национальные системы частичного резервирования – вот действительный источник тех затруднений, в которых обвиняют золотой стандарт… Затруднения возникают в силу того, что смешанные национальные валюты – валюты, которые представлены преимущественно бумагой и лишь частично золотом, – в недостаточной степени интернациональны. Главная проблема исторического золотого стандарта – необходимость „защищать“ национальные золотые резервы… Проще говоря, когда центральный банк усиливает эффект притока золота или „компенсирует“ его, поведение банка несовместимо с принципами полного золотого стандарта… В самом деле, любая разновидность управления денежным обращением противоречит принципам чистого золотого стандарта»[599].

Возражения против денежной системы чистого металлического стандарта могут выдвигаться с самых различных сторон. Оппоненты указывают на многочисленные недостатки, присущие звонкой монете, и оспаривают многие из ее (якобы мнимых) преимуществ, обсуждавшихся выше. Школа «свободного банковского дела» считает такой стандарт примером излишнего вмешательства государства в дела частных банкиров; чикагская школа и другие (Фридмен, Минтс, Симонс и Фишер) полагают, что при такой системе невозможно добиться совершенно стабильного уровня цен, причем ее функционирование сопряжено с чрезмерными издержками; традиционные неоклассические экономисты считают, что эта система слишком сильно ограничит функции банковской деятельности, сократит прибыли до отчаянно низкого уровня и иссушит источники кредита. Кроме того, последние считают, что она слишком инфляционна, недостаточно «эластична» и чересчур непрактична для того, чтобы когда-либо проверить ее в деле.

Сторонники 100%-ного резервирования зачастую признают справедливость некоторых из этих возражений, и их ответы приведены ниже.

Школа «свободной банковской деятельности», которая частично охватывает банковскую школу в Англии в 1830—1840-е годы, а также Адама Смита, Уильяма Бро, Людвига фон Мизеса и Лоуренса Уайта, атакует банковскую деятельность со 100%-ным резервированием с двух сторон. Во-первых, данная школа считает, что такая деятельность ограничивает свободу личности, а во-вторых, не позволяет денежной массе приспособиться к «нуждам бизнеса и торговли».

Что касается первого пункта, позиция свободной банковской школы заключается именно в том, что «право давать обещания относится к базовым правам человека, и каждому банкиру должно быть позволено эмитировать столько банкнот, сколько он может вручить своим клиентам, при этом сохраняя такой уровень резервов металлических денег, какой, по его разумению, достаточен для выполнения своих обещаний»[600].

Согласно этому рассуждению практика банковской деятельности с частичным резервированием вовсе не является мошеннической, что бы ни утверждали сторонники 100%-ного резервирования. Поддержание надлежащего уровня резервов – это вопрос разумной банковской практики. Нет ничего плохого в том, чтобы выпустить банкнот больше, чем имеется звонкой монеты, пока они по первому требованию размениваются на золото и серебро, а любые другие ограничения есть ограничения «естественной свободы»[601].

Мизес не видит мошенничества в становлении банковской деятельности с частичным резервированием. Он так сравнивает банковские депозиты с хлебом: «Лицо, в распоряжении которого находится тысяча буханок хлеба, не рискнет выдать более тысячи талонов на получение одной буханки, дающих право своему держателю в любой момент потребовать выдачи буханки хлеба. С деньгами дело обстоит иначе». Но поскольку деньги не являются потребительским благом и переходят из рук в руки без каких-либо попыток со стороны публики погасить требования на деньги, банкир «поэтому в состоянии принять на себя обязательства большего объема, чем он когда-либо будет в состоянии выполнить»[602].

Ф. А. Уолкер не обсуждает этику частичного резервирования – это чисто «банковский вопрос» – и сравнивает его с риском «столкновения или взрыва котла, связанного с использованием паровых машин и пароходов»[603]. А Чарльз Конант, защищая необеспеченные банкноты, сравнивает их с рынком товарных фьючерсов: они представляют собой «просто обязательство по поставке металлических денег… В этом отношении они ничем не отличаются от обязательств по поставке пшеницы, кроме того факта, что обещанный товар принимается более широким кругом лиц… В любом случае, не является необходимым, чтобы лицо, подписывающее соглашение, имело полное количество обещанного им товара; необходимо лишь, чтобы его репутация и иные формы имущества внушали уверенность в его способности обеспечить выполнение обещания»[604].