Начало Века Разума. История европейской цивилизации во времена Шекспира, Бэкона, Монтеня, Рембрандта, Галилея и Декарта: 1558—1648 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

и войны. Он начинал свои дневные труды еще до рассвета и продолжал их, когда падал ниц от усталости. Его проклинало то, что Ришелье с такой же преданностью медленно, тонко, неумолимо подтачивал власть Габсбургов в Австрии и Испании. Чтобы ответить на этот смертельный вызов, нужны были армии в Каталонии, Португалии, Франции, Неаполе, Мантуе, на Вальтеллинских перевалах, в Нидерландах и в огромном и кровавом котловане Тридцатилетней войны. Но армии нужны были деньги, а деньги требовали налогов. Алькабала, или налог с продаж, был поднят до 14 процентов, задушив торговлю; сборщики растрачивали две трети налогов, прежде чем остатки попадали в казну. Так, с патриотической решимостью, Оливарес лишил Испанию экономической жизни, чтобы спасти ее политическую власть.

Мы не должны следить за всеми ходами этой кровавой шахматной партии; они ничего не добавляют к нашим знаниям и оценке человечества. Это было состязание сил, а не принципов, каждая сторона откладывала религию ради военной победы: Ришелье финансировал протестантские армии в Германии против католической Австрии, Оливарес посылал герцогу Роанскому 300 000 дукатов в год, чтобы продлить восстание гугенотов во Франции.47 В конце концов Испания потерпела сокрушительное поражение: ее власть на море была сломлена голландцами в битве при Даунсе (1639), а ее власть на суше - французами при Руссильоне (1642) и Рокруа (1643). Во время ослабления Испании Португалия и Каталония освободились (1640); и в течение девятнадцати лет Каталонская республика при поддержке Франции вела войну против Кастилии. Наконец любезный король, который доверял своему министру на протяжении сотни бедствий, неохотно отстранил его от должности (1643). Оливарес бежал из враждебного Мадрида в добровольное изгнание в далекий Торо; там, два года спустя, он умер в безумии.

Теперь Филипп на некоторое время взял управление на себя. Он сократил собственные расходы и добросовестно посвятил себя управлению государством. Но причины упадка Испании были вне его понимания и контроля. Войны продолжались, налоги не снижались, производство и население падали. По Вестфальскому миру (1648) Испания оказалась беспомощной и была вынуждена уступить независимость Соединенным провинциям после почти столетия напрасной войны. Пиренейский мир (1659) дал официальную санкцию французскому господству в Европе. На фоне этих бедствий умерла (1644) верная и терпеливая жена Филиппа, Изабель Бурбонская, а два года спустя за ней последовал ее единственный оставшийся в живых сын, дон Бальтасар Карлос, которого Веласкес изобразил таким соблазнительным. У короля остался только один законный ребенок, Мария Тереза, которую он отдал в жены Людовику XIV. Жаждая иметь наследника, Филипп в возрасте сорока четырех лет женился (1649) на своей четырнадцатилетней племяннице, Мариане Австрийской, которая была обручена с Балтасаром. Она наградила его двумя сыновьями: Филиппом Проспером, который умер в возрасте четырех лет, и будущим Карлосом Сегундо, Карлом II. Уставший король, страдавший от камней в желчном пузыре, ослабленный кровотечениями и изводимый монахами-магами, смирился со смертью (1665), утешая себя мыслью о наследнике и избавляя от осознания того, что его полуидиотичный сын завещает всю Испанию Франции.

V. ПОРТУГАЛИЯ: 1557-1668 ГГ.

Три события ознаменовали эти годы в Португалии: она потеряла и отвоевала свою независимость, а Камоэнс написал "Лузиады".

Она разделила с Испанией экстаз экспансии и свирепость догм и опередила ее в упадке. Стремительное колониальное развитие истощило за границей ее самых предприимчивых сыновей; сельское хозяйство было заброшено или оставлено бездушным рабам; Лиссабон кишел продажными чиновниками, жадными купцами и пролетариями без гроша в кармане, которые жили в конечном счете за счет имперской эксплуатации или внешней торговли. Молодой король Себастьян, вдохновленный иезуитами религиозным рвением, предложил своему дяде, Филиппу II, совместное завоевание и христианизацию Марокко. Филипп отказался, так как у него были заняты руки; Себастьян предложил предпринять это предприятие без посторонней помощи; Филипп предупредил его, что ресурсы Португалии слишком малы для такой кампании; когда Себастьян стал настаивать, Филипп сказал своему совету: "Если он победит, у нас будет хороший зять; если он проиграет, у нас будет хорошее королевство".48 Себастьян вторгся в Марокко, был разгромлен и убит (1578) в битве при Аль-Каср-аль-Кабире (Алькасаркивир). Будучи безбрачным, Себастьян не оставил наследника; трон занял его двоюродный дед, кардинал Генрих, но сам Генрих умер без потомства в 1580 году, положив конец королевской династии Авизов, правившей Португалией с 1385 года.

Это был шанс, которого Филипп так долго ждал. Будучи внуками короля Португалии Мануэла, он и Филиберт Эммануил Савойский были самыми прямыми наследниками вакантного трона. Лиссабонские кортесы признали Филиппа; некоторые соперничающие претенденты сопротивлялись его вступлению на престол, но их одолел грозный Алва, и в 1581 году Филипп II въехал в Лиссабон как Филипп I Португальский. Вежливостью и подкупом он стремился завоевать дружбу народа. Он запретил своим армиям грабить сельскую местность, и Алва повесил столько своих солдат за подобные проступки, что опасался нехватки веревок. Филипп обещал держать португальскую территорию под управлением португальских администраторов, не назначать испанцев на должности в Португалии и поддерживать привилегии и свободы народа. Эти обещания выполнялись до тех пор, пока он был жив. Так, с поразительной легкостью Филипп унаследовал португальский флот и португальские колонии в Африке, Азии и Южной Америке. Старая папская линия разграничения между испанскими и португальскими владениями исчезла, и самый могущественный из европейских королей, ставший теперь еще более могущественным, был готов уничтожить себя, вторгнувшись в Англию.

В то время как империя Португалии переходила к Испании и голландцам, ее величайший поэт воспевал славу ее завоеваний. И снова национальные и языковые барьеры преграждают нам путь к пониманию. Как могут те, кто не воспитан на португальской истории, кто не чувствует смысла и музыки португальской речи, отдать справедливость Луису Вазу де Камоэнсу - нашему Камоэнсу?

Он прожил свою песню, прежде чем написал ее. Один из его предков был солдатом-поэтом, как и он сам; его бабушка была родственницей Васко да Гамы, героя "Лузиады"; его отец, бедный капитан, потерпел кораблекрушение недалеко от Гоа и умер там вскоре после рождения Луиса в Лиссабоне или Коимбре. Юноша, вероятно, учился в университете, так как в его поэме слышны отголоски Катулла, Вергилия, Горация и Овидия. Его личный роман начался в церкви, в момент обожания: он увидел прекрасную женщину с "белоснежным лицом и золотыми волосами" и воспылал поэзией. Некоторые из его строк, должно быть, оскорбили двор; его сослали в деревню в верховьях Тежу, и там он мечтал об эпосе, который "должен увеличить славу Португалии и заставить Смирну завидовать, несмотря на то, что она является родиной Гомера".49 Неодобрительное правительство отправило его в ссылку или на военную службу в Сеуту, где в битве или