Заложники удачи - Иэн Сент-Джеймс

Тодд взорвался.

– О Боже! У нас уже есть одно предложение.

– Да? – резко сказал Смитсон. – Вы мне не говорили. И сколько вам предлагают?

Ругаясь про себя, Тодд обхватил голову руками. Потом он попытался объяснить, что предложение Карьера было только началом.

– Никто ведь не начинает сразу с большой цены, верно? Вот поэтому-то я и хотел встретиться с ним…

У Тодда не было ни единого шанса выпутаться из этой ситуации.

– Девять миллионов! – Голос Смитсона перешел в визг. – Вы только что признали, что вам нужно вдвое больше! Боже мой, все обстоит еще хуже, чем я ожидал!

И уже ничто не могло помочь. Смитсон стучал пальцем по столу, Тодд возражал, но встреча, которая и началась-то плохо, закончилась полной катастрофой, когда Смитсон сказал Мэнни:

– Мне нужны немедленные предложения, чтобы покрыть этот долг. Немедленные, понимаете? И письменные. Мне все это надоело.

Он обращался к Мэнни, а не к Тодду, делая таким образом Мэнни ответственным за все предложения, и эту ответственность Мэнни спокойно принял на себя: встреча была почти завершена.

Они ушли из банка молча, расставшись в атмосфере враждебности. Тодд даже не пожал руку Смитсона.

После этого они зашли в кафетерий через дорогу. Их настроение вряд ли могло быть хуже. Найдя свободный столик в углу, Тодд устало опустился на стул, а Мэнни подошел к прилавку и взял две чашечки кофе.

Тодд был в отчаянии. Он кусал губы, когда Мэнни поставил перед ним чашку кофе.

– Чего он ждет от нас? – спросил Мэнни, отодвигая стул. – Что, мне надо что-то подсчитать? Тебе нужно время, а времени он тебе не даст.

Время! Тодд рассмеялся с горечью. Через неделю он будет мертв, если Карьер или Рус не дадут ему письменного предложения. И теперь еще это! Все валилось на него сразу! У него не было даже возможности съездить в Килбурн. У него даже голова разболелась: он не знал, что ему делать в первую очередь.

– Дурак набитый, – бормотал он, беря сахар. – Если он не будет принимать чеки…

– А он и не будет. Ты же слышал, что он сказал. Тебе не разрешено тратить больше ни пенни на «Палому Бланку». И даже эта пресс-конференция…

– Но как я могу сейчас остановиться? – застонал Тодд, – что я скажу Томпсону? И нам ведь нужна эта пресс-конференция. Мы должны продолжать это дело. Аукцион – это единственный выход.

– Но Смитсон не будет ждать. Нам срочно нужен другой банкир.

– Тогда найди такого. Мы собирались увидеться с этим Друри, но он сказал «нет».

Мэнни вздохнул и посмотрел в окно: стекло замутилось от пара.

– Мы не так уж старательно обрабатывали Друри. Ну да, он сказал «нет», но есть разные типы этого слова. Я чувствовал, что он хотел каких-то гарантий. Ты знаешь, что его беспокоило? «Палома Бланка».

– Вы два сапога пара, – буркнул Тодд. – Ты тоже никогда в это не верил.

– А кто говорил, что я верил? Ты прав. В то, что ты будешь управлять «Паломой Бланкой», я не верил никогда, но я верю в телепередачу. И я верю в тебя. А ты ведь продаешь «Палому Бланку»? – Глаза Мэнни засветились. – Это другое дело. Если я хочу сшить костюм, я иду к портному, если я хочу хорошо поесть, я иду в ресторан, если же я хочу что-то продать, – в его лице появилось одобрение, – ты – лучший купец из тех, кого я знаю. Таким образом, если я обращусь к Друри и скажу, что ты собираешься продать «Палому Бланку», он, может быть, перефинансирует тебя и заплатит Смитсону.

Тодд взглянул на него.

– Ты думаешь, у нас есть шанс?

– Если я смогу сообщить ему кое-какие хорошие новости, шанс будет.

– Ты имеешь в виду, какое-нибудь твердое предложение?

– Что же еще? Но не от этого же мошенника с Майорки, который хочет купить ее за полцены.

Избегая взгляда Мэнни, Тодд уставился в чашку с кофе. Он чувствовал, как таяла его надежда. У него было сильное желание рассказать ему про Морони и угрозу для его жизни, но он сдержался, зная, что, рассказав про Морони, ему придется рассказать и про Шарли. И вся гнусная история выплывет наружу. А Шарли этого не заслуживает. Она ведь зависит от его молчания. Он даже не хотел рассказать это Хэнку. Чем меньше людей будут знать про это, тем лучше. Поэтому вместо этой истории он стал говорить о том, как он планирует предоставить Карьеру исключительные права на аукционе.

– Я хочу, чтобы все это закрутилось, вот и все.

– Но девять миллионов? – сказал Мэнни с явным презрением. – Ты начинаешь с чересчур низкой цены.

Тодд уставился на него невидящим взглядом. «Девять миллионов – цена моей жизни».

Мэнни кивнул головой в сторону банка напротив.

– Он спустит курок, Тодди. Ты должен вернуться с лучшим предложением от Карьера. Что-нибудь поближе к реальной стоимости. Достань мне такое предложение, и у тебя будет новый банк.

Тодд молчал. Напряжение увеличивалось с каждым днем.

– А без этого, – сказал Мэнни, – ты не сможешь выжить. Смитсон тебя достанет. Он сделает все, чтобы вернуть свои деньги, он отберет у тебя все: «Тодд Моторс», «Оуэнс», твой дом – все.

– Все прошло прекрасно, – соврал он Катрине, вернувшись в офис. – Беспокоиться не о чем. Теперь со Смитсоном будет заниматься Мэнни, чтобы освободить нас для других дел.

К счастью, у Катрины было много других дел, которыми она занималась. И у Глории тоже, с того момента как она пришла в офис Катрине на помощь. К полудню они разослали сто тридцать приглашений, но список Майка Томпсона включал триста имен.

– Мы должны работать быстрее с почтой, – сказала Катрина, беря очередной конверт.

Сэлли, не говоря ни слова, присоединилась к ним, взяв несколько карточек к себе на стол.

Все работали изо всех сил, а Тодд думал изо всех сил. Мог ли он получить предложение от Карьера на сумму больше чем девять миллионов? А на чем стоял Рус? От него ни слова. Тодд позвонил в Лондонское отделение «Альсруер, Вормак и Рус», но там Руса не было. Он позвонил в Париж, но там сказали, что Рус уехал куда-то по делу.

– Тогда дайте мне кого-нибудь, кто в курсе, – потребовал Тодд. И он поговорил с другими людьми, в Лондоне и в Париже. Но никто, казалось, не мог принять решения. Он рассказал им во всех подробностях о «Паломе Бланке», он просил их обсудить это дело с их клиентами, сейчас, сегодня, без задержки, он говорил им о том, что они упускают прекрасный шанс – но все было бесполезно, потому что они в один голос отвечали: все будет тотчас же передано мистеру Русу, как только он вернется. Как только он вернется, а откуда он вернется, они не сказали ни слова.

И, как будто еще раз подчеркнув, что время на исходе, позвонил Хэнк и сказал, что самое раннее, когда прибудет Карьер, – это утро субботы.

– В субботу? – в ужасе переспросил Тодд. – У меня ведь есть время только до среды!