Прыжок барса - Майя Малиновская

- Ты тоже знаешь, - заявил в ответ с тревогой Нкрума. - Она жрица Астарты. Если она знает такой символ, она знает многое.

- Она при мне уже рисовала другие знаки, - сказал Солон.

- Ты не упомянул об этом, - заметил в ответ Нкрума.

- Что ж. Мы медлили с ответом. Эйдике нет. Мы должны принять решение. Ты как главный смотритель, я как жрец и распорядитель. Плату она не требует.

- Я попробую ее проверить, заодно пойму, как глубоки ее познания. Я не совсем понимаю, что именно она хочет увидеть?

Нкрума жестом позвал Елену, едва она подошла он строго заявил:

- Я пойму, если ты лжешь. Если ты лжешь, я потребую твою жизнь. Если ты упорна настолько, чтобы ею рисковать - иди за мной.

Нкрума двинулся через двор к месту своей обычной работы - в зал, где хранились редкие документы. Острым слухом он уловил легкие шаги за правым плечом. Девушка шла за ним. Угроза не подействовала. Солон верно ее описал.

Уже под вечер Эл возвращалась тем же путем, через перистильный двор на площадь. Она шла в задумчивости, с чувством легкой усталости. Эти стены, свет, размеры помещений невольно напомнили ей видение, ту часть, где она повстречала Гая. Скала, колоннада, вид с высоты. Смерть. Она не забыла те мгновения отчаяния, которые пережила внутри видения. Бессилие. Мысль сама собой перешла на Дмитрия. Как иначе? В сердце была надежда, что загадочная родственница Эфроима сделает для ее друга то, что она не смогла.

Она очнулась от задумчивости, когда у крайней колонны храма почувствовала человека. И увернулась, потому что на нее едва не наскочил Эйдике. Он резко вышел из-за колонны. Его помятый вид и отсутствие чинно-сдержанной манеры себя вести сообщили Эл, что он сильно расстроен, вид у него был усталый. Увидев ее он сдвинул брови. Эл поймала на себе хмурый взгляд жреца. Будь он чуть злее, она бы решила, что он собирается ее проклинать на этом самом месте.

Эл не стала обращаться к нему с приветствием и добрыми пожеланиями, только кивнула, собиралась пройти мимо.

- Стой, Елена. Сам Зевс помог мне. Я шел сюда в надежде тебя застать, не знаю, где ты поселилась, - без приветствия заговорил он.

Эл из вежливости поинтересовалась:

- Случилось... что-нибудь?

Жрец раздул ноздри. Эйдике не сразу ответил. Он отошел в глубину колоннады к углу здания и жестом позвал ее за собой. Она подошла.

- Где Лаодика? - спросил Эйдике строго.

Елена вздернула брови, недоумение казалось непритворным.

- Я не знаю. Почему я должна знать?

- Потому что она исчезла. Сбежала. Как утверждает моя сестра накануне она беседовала с тобой.

- Ты винишь меня? - Изумление Елены не ушло.

Эйдике смотрел требовательно.

- Где она? - менее строго и почти обреченно спросил Эйдике.

Елена преобразилась. К ее вежливости добавилось презрение.

- Ты винишь меня? Почему бы это? Потому что я переночевала в доме твоей сестры? Потому что Лаодика пришла ко мне в купальню и была в отчаянии от предстоящего брака, а рабыня подслушала, о чем она просила меня? У меня довольно забот без твоей племянницы. Рабыню высекли, и она в оправдание обвинила меня? Не мое дело вмешиваться в дела чужой мне семьи. - Елена презрительно хмыкнула.

Эйдике устало закрыл лицо руками. Третьи сутки он искал Лаодику. Попутно старался выяснить: не известно ли кому, где поселилась Елена из Мантинеи? Поиски в обоих направлениях ни к чему не привели. Семья была в растерянности, а он устал и зол, поэтому набросился на единственно возможную, по мнению его сестры, виновницу происшествия.

Она очень точно заметила, что ее оговорила рабыня.

Вдруг Елена положила руку ему на плечо.

- Ты устал. Я не виню тебя. Мне пора идти. Я еще приду сюда. Мы поговорим, если угодно. Я расскажу правду, о том, что произошло, когда я ночевала у твоих родственников, о чем мы говорили с твоей племянницей.

Елена пошла к ступеням и скрылась за колонной.

Эйдике опять устало потер глаза и пошел в глубь комплекса библиотеки.

Он зашел в помещение, где хранились рукописи, сделал он так бессознательно. Его мысли все еще крутились вокруг образа спартанки.

Здесь уже горели светильники. Он ощутил уютную атмосферу после дня скитаний по городу.

Солон, посвященный в его заботы, участливо заметил.

- Не нашел ее?

- Нет, - ответил Эйдике.

Он не сразу заметил Нкруму. Тот сидел к нему почти спиной, не на своем месте, а у стола, на большом сидении. Эйдике понял, что тут третий, когда подошел ближе и увидел, как руки писца водят по восковым таблицам словно он хотел разгладить ряды записей, что были перед ним.

- Приветствую тебя, Нкрума, да будешь ты угоден богам, - пробормотал Эйдике.

- Да вразумит меня ваш Гермес, ниспослав мне понимание, как в ум женщины могло такое поместиться, - проворчал в ответ писец.

Эйдике мрачно посмотрел на него.

- Елена была тут, - объяснил Солон и улыбнулся.

- Да. Я встретил ее.

Он подошел ближе взглядом спросил у писца разрешения и после одобрительного кивка взял в руки вощеную табличку.

- Скрижали? - посмотрел он на Солона устало, изумление у него изобразить не вышло. - Не говорите мне, что это она начертила.

- По памяти, - буркнул Нкрума.

- Я сейчас не в том состоянии, чтобы разгадывать загадки, - признался Эйдике и вздохнул.

- Отдыхай, - настоятельным тоном сказал ему Солон. - Ты будешь необходим утром, поэтому прошу тебя завтра оставить поиски. Тут происходит нечто более важное, чем побег твоей племянницы... К тому же я знаю, что ты не одобрял этот брак...

Нкрума оторвал глаза от табличек и сказал Солону:

- Проводи его. Я это спрячу. Не дать ли ему успокаивающий настой. Если мне самому он этой ночью не понадобиться.

Эйдике посмотрел удивленно. Нкрума отличался самообладанием.

Солон проводил его до постели. Проследил, чтобы Эйдике лег, а не метался по комнате в раздумьях.

- Мне сомкнуть глаз, - согласился Эйдике, спустя время. Солон не ушел.

- Я прослежу, чтобы ты успокоился. Позволь?

Он склонился к лежавшему собрату и стал шертал слова и заклинания.

- Я встретил на лестнице храма Елену и был груб с ней, - сознался Эйдике. - Она скорее изобразила недовольство, чем испытывала его. С первого дня знакомства эта женщина и ее спутники беспокоят меня. Я приказал поискать, где она поселилась и не смог найти. В Брухеуме никто не слышал о ней. В общинах тоже. Спартанцев в Александрии немного. У нее нет друзей. О ней никто не знает. Миновал десяток дней, а об этой женщине из Спарты никто не слышал. Но в Мантинеях был врачеватель, который бывал и в Македонии, и в Персии, и в Афинах. Он был искусным лекарем и умаер в Мантинее. Она не лжет. Спартанская община мала, она не появлялась там. Они с удивлением услышали от меня, что здесь появилась их землячка.