Прыжок барса - Майя Малиновская

- Я только проверю тайник. Наш Лин сделал то, что положено при его владении технологиями. Он впрыснул в тайник магнитную пыль с индикаторами, которая осядет на руке того, кто возьмет записку. На записке тоже.

- Записку вы тоже написали, смею предположить.

- Кем ты нас считаешь? - приняла вызов его шутке Эл. - Мы - наблюдатели.

- Неужели? - не унимался он.

Они пришли в нужную аллею, когда солнце начало только заходить за горизонт. В аллеях был вечерний сумрак. Кое-где слышались голоса и смех, где-то звучал музыкальный инструмент печально, протяжно. Алик подумал, что сколько бы не существовало человечество, всегда найдутся те, кто спешат вечером заснуть, и те кому ночные гуляния и развлечения были важнее сна.

Он шел по аллее за Эл, наверху было безлюдно, веселье происходило ниже по склону. Эл решительно затащила его в кусты, когда мимо прошла ночная стража позвякивая в такт оружием. Стражи порядка обогнали их спускаясь вниз, может быть, на шум.

Эл выскочила обратно на дорожку, они миновали два поворота аллеи, потом Эл торопливо спускалась вниз. Очертания статуи навевали мрачность на окружающее пространство.

- Эх, уже вскрыли, - с досадой прошипела она.

- Ты видишь?

- У меня в браслете есть устройство, оно посылает сигналы в мой мозг и я могу видеть свечение этой пыли. Вокруг тайника отпечатки. Проследи, пока я обшарю все вокруг. Он шел на спуск и коснулся ветви. Там внизу. Это было недавно. Пыль свежая.

Эл обошла статую и открыла крышку тайника.

- Есть, - услышал он ее торжествующий шепот.

Алик прислушивался, оглядывался и улыбался. Азарт Эл веселил его. Давно он не был свидетелем подобного поведения. Эл в такие мгновения заразительна.

- Давай, вниз, - позвала она. Когда Алик двинулся по аллее, Эл остановила его шепча из листвы. - Нет. Здесь есть тропа, спуск крутой, но нам не трудно.

Алик скоро понял, что ночью лазать по этим зарослям опасно. Тропой, скорее всего пользовались днем, а Эл разведала ее раньше, поскольку знала о ней. Теперь важно не сорваться и не наделать шума. Перед тем, как опять пересечь зигзагообразную аллею, он проверил окружающее пространство. Музыка и голоса звучали отчетливее. Это была флейта, среди голосов мужские и женские, не меньше пяти человек.

- Он внизу. Я вижу свечение, - услышал он Эл.

Эл метнулась к краю дорожки и снова скрылась в кустах. Алик поспешил за ней.

Ныряя между кустарников, он едва с ней не столкнулся, Эл застыла.

- Что ты видишь? - шепнул он.

Он ощутил как она взволнована. Едва не чмокнул в щеку, ее волосы щекотали его лицо, пока он стоял у нее за спиной и вглядывался в темноту, а она говорила повернув голову к нему.

В эти мгновения разногласия растаяли. Эл была Эл, они вместе что-то расследовали. Это было так приятно.

- Их двое. Они только что обменялись знаками. Один пошел вниз, другой - наверх.

Второй пойдет за запиской.

- Ты хочешь, чтобы я за ним проследил? - догадался он.

- Пожалуйста, до конца.

- Для тебя - все что угодно, - он позволил себе короткий поцелуй. - Будь осторожна. Что сделать, чтобы я видел пыль?

У него на шее висел наборный амулет из зубов, медных пластин и пары бус.

Эл быстро перебирала его украшение.

- Смотри на мои пальцы. Они должны чуть светиться бледно-желтым свечением.

- Вижу, - кивнул он.

- Обернись. Видишь невысокого человека в аллее, он идет наверх по дороге. Не рискнет подниматься по тропе в сумерках. Иди за ним. У него светиться тыльная сторона предплечья, первый пожал ему руку у локтя.

- Я вижу.

- Если он заберет записку...

- Я не трону тайник и прослежу за ним. Если он не полезет в тайник, я тебя нагоню внизу. Тропа идет до самого низа?

- До последнего поворота. Там уже слишком круто и камни. Удачи.

Эл поцеловала его в губы и скрылась в кустарнике. Он едва различал шорох, которым сопровождался ее спуск. Эл в деле лазания по крутым склонам - мастер.

Ему пришлось быть внимательным на подъеме, но он все же опередил свой объект и засел в укромном месте, чтобы наблюдать за его действиями. Он залез в тайник, но только прочел записку, попутно перепачкав обе руки пылью.

Потом его объект пошел в город и вскоре вывел Алика к богатому дому. Человеку открыли калитку в массивных воротах и он исчез в ней, оставив полосу светящейся пыли со стороны улицы. Намерений покидать дом до утра у него не было.

- Геликс, отследи мое место положение. Передай Эл, что я возвращаюсь домой.

Во дворе их дома его встретила Эл с лампой в руке. У нее все еще светились руки.

- Это так просто не смывается, - она весело повертела кистью у его лица. - Я испачкала тебе шею и твое дикарское ожерелье.

Эл это обстоятельство веселило, лицо ее сияло счастьем. У нее был след на щеке, он попробовал его стереть. Она хихикала и морщилась. Алик не утерпел, она была такой близкой и милой, сгреб ее в охапку, так рьяно, что она отставила в сторону руку с лампой, чтобы не облить его маслом, а другой испачкала ему нос. В отместку он поцеловал ее, так как ему давно хотелось. Напряжение между ними растаяло.

- Ты больше не сердишься на меня? - спросил он.

- Я не сердилась. Я пыталась удержать твои порывы, - призналась она.

- Мне казалось, что я справлюсь с собой. Со стороны так не кажется. Ника уже меня воспитывает. Однако, в моих новых возможностях есть множество положительных сторон. Не так ли?

- Да, - согласилась она.

- Ты не спрашиваешь, куда завело меня наблюдение? Просила Геликс следить за мной?

- Нет. Я не успела спросить. Так куда?

- К дому твоего знакомого вельможи, Пелия. А тебя?

- Мой дошел до канала, передал лодочнику другую записку. Лодка была не для моря, из тех что переплывают озеро, а потом он ушел в рыбачий квартал. Дальше путь записки отследит Геликс.

- Любишь такие загадки. - Он баюкал ее в объятиях.

- У меня есть за что зацепиться.

Лампа в руке Эл погасла. Он поднял голову к небу. Над ними были звезды. Было прохладно, но вдвоем они не замерзнут. Он укутал Эл полами своего плаща.

- Я набегался, а спать не хочу. Ночь какая...

Эл уютно устроилась в его объятьях. Она положила голову ему на грудь и слушала как гулко бьется его сердце. Сначала оно зачастило, потом ритм стал мерным. Алик успокоился. Последнее время он редко пребывал в равновесии. В случае с ним ей было трудно мгновенно оценить ситуацию. Его реакции были сложными. Для обретения покоя, ему требовался близкий контакт с ней и возможность демонстрировать чувства, она поняла это по тому, как он трепетно выхаживал ее после обморока. Он оттеснил от этого занятия Олю и Дмитрия. Эл ценила это и уговаривала себя не видеть в его действиях больше, чем любовь и заботу, убедить себя окончательно ей не удалось, ощущения говорили другое.