Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

что у них был один и тот же патрон); за ними закреплялись некоторые сельскохозяйственные инструменты и скот. В конечном итоге, франкские рабы получили от Карла Великого право на передачу участка своим родичам через несколько поколений, что говорило об устойчивости их социальных связей в структуре светских и церковных поместий IX в.

В рамках королевских (в первую очередь) и монастырских поместий, а также владений крупнейших земельных магнатов, процессы слияния рабов с прочими категориями лично и поземельно зависимых людей (бывших свободных, попавших под опеку, получивших от сеньора землю в пользование) в обеих правовых традициях — франкской и англо-саксонской, — стали настолько отчётливыми и стремительными, что их социально-правовой статус практически перестал различаться законодателем.

Вольноотпущенники, обозначенные различными терминами в разных правовых традициях (франки — litus, libertus, cives Romanus; англо-саксы — læt, folcfry, liesenga), и во франкских королевствах, и в англо-саксонской Англии играли примерно одинаковую роль. Несмотря на неоднократные попытки исследователей определить этническую специфику отдельных категорий (разделение «германских» и «римских» способов отпуска на волю у франков; предположение о заимствовании англо-саксами термина folcfry из Эдикта Ротари середины VII в. и liesenga — из правовых традиций данов), необходимо отметить, что в действительности основным коррелятом для определения места вольноотпущенника в раннесредневековом обществе были его отношения с патроном — своим прежним хозяином.

Некоторая часть отпущенных на волю людей получала полную свободу. Такая категория в праве салических и рипуарских франков VI–IX вв. носила название homo denariatus или homo cartularius. По-видимому, некоторая часть франкских и англо-саксонских литов в VI–VII вв. также получала через одно или несколько поколений полную свободу от бывшего хозяина. Примечательно и то, что «полный» отпуск был единственным известным видом освобождения в Pactus legis Salicae семьи А (т. е. времени Хлодвига).

Однако гораздо значительнее было число тех отпущенников, которые получали неполную свободу при отпуске на волю, оставаясь под покровительством своего патрона. К ним у рипуарских франков и хамавов в VII–IX вв. относились такие категории, как cives Romanus, tabularius, libertus, tributarius, бóльшая часть прослойки литов; у англо-саксов — folcfry, большинство литов с самым низким вергельдом (т. е. вольноотпущенники в первом поколении). Все они в той или иной степени были привязаны к персоне своего господина, не получив полноправия: так, выморочное имущество и вергельд folcfry доставались не его родственникам, а его патрону; tabularius считался свободным человеком в рамках рипуарского общества VII в. лишь формально, в действительности передавая весь свой доход в пользу церкви, на алтаре которой получил «свободу».

Вместе с тем, даже не обладая полноправием и многими элементами «позитивной свободы», все перечисленные категории не могли быть определены по своему социально-правовому статусу как полностью бесправные рабы. Многие из таких вольноотпущенников (как, например, литы, табулярии во франкском праве VI–VIII вв.; трибутарии в «Капитулярии о поместьях» конца VIII в.) обладали землёй, движимым имуществом, нередко — даже рабами и зависимыми работниками, которыми они могли в ограниченном масштабе распоряжаться.

Таким образом, они фактически приближались по своему статусу к лично зависимому населению франкских поместий начала IX в. и английского манора X ― начала XI в. При определённых условиях они могли выкупиться на волю, но большинству, как прочим обедневшим и обезземелившимся жителям Северной Галлии, Среднего Рейна и Английского королевства, приходилось искать материальную опору и поддержку, судебную защиту у наиболее влиятельных светских и церковных земледельцев. В результате после формирования империи Каролингов и Английского королевства в IX–X вв. вольноотпущенники недолго оставались самостоятельной прослойкой: основная их масса по мере развития крупного землевладения, роста королевских земельных пожалований и иммунитетов попала в личную и поземельную зависимость от владельцев поместий, пополнив тем самым социальную базу формирующегося крестьянства (сервов — в Империи Карла Великого, вилланов — в Английском королевстве второй половины X — первой половины XI в.).

Положения, выносимые на защиту:

1) На территории проживания франков и англо-саксов сформировались пять основных источников пополнения рабской прослойки. В разное время их удельный вес был неодинаков. Захват пленных франками в военных походах был основным источником при завоевании Хлодвигом галльских территорий, в ходе междоусобиц Меровингов в VI ― начале VII в., а затем — в ходе завоеваний Каролингов (середина VIII — первая половина IX в.). Англосаксы захватывали рабов при заселении Британских островов, начиная с середины V в., а затем — в ходе стычек с валлийцами в VII–X вв., при этом удельный вес рабов кельтского происхождения у них превышал число захваченных франками галло-римских рабов. Постоянной также была продажа людей франками и англо-саксами в рабство на территории Галлии и Англии: уже к VI–VIII вв. здесь сформировалась развитая сеть работорговли. По мере увеличения числа зависимого населения поместий наследственная передача рабов и добровольный переход под чужое покровительство обедневших свободных приобретали всё бóльшую значимость.

2) Преобладающим занятием рабов у франков и англо-саксов было земледелие и выпас скота; выполнявшие их рабы обладали самым низким социальным статусом. Напротив, работы, требовавшие наличия особых навыков, напрямую влияли на повышение статуса и ценности жизни раба. Отдельные рабы входили в состав администрации поместий; впоследствии некоторые из них достигали высоких придворных или административных должностей (майордом, сенешаль, маршал).

3) Положение простого раба у салических франков в начале VI в. фактически означало полное бесправие: он был лишён личности, имущественных и судебных прав; разрешались пытки рабов. Постепенно, в меровингских капитуляриях, раб получал ограниченную ответственность перед судом. Рипуарская правда VII в. уже включала рабов в состав категорий, за телесные повреждения которых (наряду со свободными) начислялся штраф. Вместе с тем, уже на этом этапе происходило сближение положения рабов и статуса лично зависимого населения Северной Галлии и Нижнего Рейна, что получило своё окончательное завершение в каролингских капитуляриях VIII–IX вв. В конечном счёте, те и другие прикрепляются к своему участку, будучи обязанными выплатой податей и исполнением различных повинностей.

4) Англо-саксонский раб в Кентском королевстве VII в. был отчасти похож на раба рипуарского: он уже не был приравнен к скоту, а в отдельных случаях мог выплатить штраф за своё преступление из собственных средств. Тем не менее, к нему так же, как и к рабу Салической правды VI в., могли быть применены телесные наказания, и он являлся частью комплекса движимого имущества. В законах Альфреда конца IX в. отмечены новые реалии в статусе раба, который получает право «выкупать» своё телесное наказание, а также право участия в сделках при помощи своих средств, а во второй половине X ― начале XI в. также в выплате податей наряду с прочими зависимыми категориями. В конечном счёте, рабы и лично зависимые люди и в державе Каролингов первой половины IX в., и в англо-саксонской Англии рубежа X–XI вв. становятся органической частью единого слоя средневековых сервов