Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

и статус рабов в Pactus legis Salicae: в случае убийства раб (esne) передавался родственникам убитого, подобно салическому рабу; господин был обязан контролировать процедуру передачи. Рабы-esne не могли самостоятельно приносить церковную клятву, чтобы очистить себя от обвинения: за них это делал господин. К рабам англо-саксов (esne и þeow), как и в Lex Salica, применялись телесные наказания (в случае нарушения запрета работать в воскресенье или в церковный пост).

В судебнике Альфреда конца IX в. мы встречаемся с иным правовым и имущественным положением рабов, закреплённым в уэссекской традиции VII–IX вв. Эти изменения были во многом обусловлены тем же процессом, что происходил в Австразии VII в., а именно — расширением крупного землевладения в результате королевских пожалований (бокленда) и увеличением в королевстве Альфреда доли зависимого населения, статус которого начинал приближаться к статусу рабов. На основе источниковедческого анализа судебника становится понятным, что законы Инэ, датированные концом VII в. и записанные Альфредом, подверглись на рубеже IX–X вв. значительной правке и частично отражали реалии уже альфредовского времени.

Начиная с законов Инэ, за рабом-esne были закреплены право брать в аренду различные предметы вооружения и обязанность самостоятельно нести материальную ответственность за их сохранность. Хотя рабы до конца IX ― начала X в. продолжали претерпевать суровые телесные наказания за некоторые преступления (кастрация за прелюбодеяние с чужой рабыней), другие проступки они могли, подобно рипуарским рабам VII в., выкупать. К последним относились, прежде всего, нарушения рабами запрета на работу в воскресный день или во время церковных праздников без ведома господина.

По результатам проведённого в диссертации текстологического анализа становится ясно, что замена телесного наказания штрафом появлялась в судебнике на протяжении X в.; в «Договоре Эдварда с Гутрумом» (920-930-е гг.) замена бичевания раба штрафом уже выглядит «общим местом». Тем не менее, ни Инэ в VII в., ни Альфред в IX в. не порицали саму практику работы раба на своего господина в воскресные дни, в то время как свободным людям работать было запрещено под угрозой обращения в рабство[1371]; запрет принуждения хозяином раба к воскресному труду появился лишь в законодательстве англо-саксонских королей первой половины X в. (законы Эдварда).

В первой половине и середине X в., в период правления королей Эдварда, Этельстана и Эдмунда, социально-правовой статус англосаксонского раба оставался во многом противоречивым, близким к бесправию. В судебной сфере господин продолжал нести ответственность за его доставление на суд, а также платил штраф за невыдачу раба судье. При наличии свидетелей того, что господин знал о краже раба, тот выплачивал свою виру или даже всё имущество. К рабам продолжали применяться суровые кары: троекратное бичевание, отрубание мизинца и даже смертная казнь в случае воровства и бегства поодиночке или в составе группы таких же рабов. Скорее всего, такие жестокие наказания были связаны с необходимостью разгона разбойничьих шаек, число которых значительно увеличилось с момента образования Денло.

Тем не менее, англо-саксонский раб также обладал в начале X в. такими правами, которые были связаны в варварском обществе с состоянием «позитивной свободы». Так, он участвовал в сделках с движимостью (купля, продажа, обмен) без посредничества господина (хотя, по-видимому, с его согласия). Сам факт участия раба в ордалии говорил о том, что он, подобно франкским рабам из меровингских капитуляриев VI в., постепенно становился субъектом права. Законы королей Англии в начале X в. ещё более отчётливо демонстрировали ту же самую тенденцию, которая была характерна для Рипуарской правды тремя веками ранее — переход обширных масс бывших свободных земледельцев в число лично зависимых крестьян, сидевших на землях светской и церковной знати. Категориальный аппарат англо-саксонского права гораздо подробнее, чем Рипуарская правда, описывает основные категории таких людей: обезземелившихся, оставшихся без судебного покровительства, попавших в долговую зависимость, — которые через столетие станут основой для формирования слоя вилланов в английском маноре.

Последний период эволюции института рабства, длившийся у франков и англо-саксов сопоставимое количество времени (около 100 лет), неразрывно связан с началом образования нового социального слоя — средневекового зависимого крестьянства, сформировавшегося из имевшихся прослоек неполноправного и лично зависимого населения раннесредневековых королевств. Для франков этот период протекал раньше (с середины VIII до середины IX в.), для англо-саксов — позднее (с середины X до начала XI в.); для обоих народов он ознаменован фиксацией первых в своём роде законодательных источников, «инструкций» по ведению хозяйственной деятельности в поместье («Капитулярий о поместьях» конца VIII в. и «Трактат об управлении вотчиной» середины X — середины XI в.).

Согласно данным каролингских капитуляриев середины VIII ― начала IX вв. и англо-саксонских законов второй половины X ― начала XI в., господин, как и ранее, отвечал за преступления рабов, но сам раб получал новые судебные права: право требовать вмешательства в своё дело императора (очевидно, в лице его агентов) для установления справедливости, право давать судебную клятву и т. д. Данные о постепенном подъёме «стоимости» жизни рабов во франкском обществе начала IX в.[1372] и допуске рабов к свидетельским показаниям содержит и Правда франкская хамавов.

Напротив, не имевшие своих участков бывшие свободные франки лишались права выступления в суде в качестве свидетелей; в этом они приближались по своему статусу к рабам Pactus legis Salicae, что вынуждало их, подобно англо-саксонским «людям без глафорда», поступать под покровительство богатых землевладельцев. Бывшие свободные, попавшие под власть крупнейших англо-саксонских магнатов, достигли ещё большего сходства с рабами салических франков эпохи правления Хлодвига в сфере ответственности за кражи и другие преступления в конце X в.: при вызове их к ордалии и уличении в краже во второй раз (а в некоторых случаях — даже в первый раз) их казнили так же, как и рабов.

Наличие у франков и англо-саксов в этот период общих тенденций эволюции социального и правового статуса рабов неоспоримо: они выражались в «прикреплении» всех зависимых от земельного магната людей (как ранее бесправных рабов, так и ранее свободных членов варварского общества) к земле его поместья или конкретной профессии и сфере деятельности (кузнеца, плотника, посыльного и т. п.); обязательной выплате господину натуральных и денежных податей вкупе с отработкой в его пользу дополнительных повинностей (извозной, посыльной службы и т. п.); фактическом изъятии всех судебных полномочий владельцем поместья у короля и его агентов (или их даровании королём землевладельцу в рамках иммунитета); проведении судебной процедуры по жалобам или обвинениям рабов и зависимых крестьян только в поместном суде; требовании беспрекословной выдачи беглых людей (начиная со «свободных» и заканчивая рабами) прежнему хозяину. В наибольшей степени статус принадлежности к определённому поместью на правах его движимости и недвижимости выражен в праве франков конца VIII ― начала IX вв.: рабы и вольноотпущенники получали право создавать свою семью с рабынями (при условии,