Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

сидевших на земле (servi casati) и не имевших своей земли (mancipia non casata), относившихся к движимому и недвижимому имуществу. Напротив, законы Инэ уже в конце VII в. разрабатывали проблему наследования рабов и преследования за попытку похищения и перепродажи чужого раба именно после смерти его владельца (хотя прямого противопоставления рабов как движимого имущества и недвижимости у англо-саксов в X ― начале XI в. не наблюдалось).

Социально-правовой статус рабов франков и англо-саксов во многом зависел от их занятий. Основным занятием рабов на протяжении раннего Средневековья было земледелие и пастьба скота; связанными с землёй и скотом работами в крупных и средних хозяйствах занималась основная часть людей с рабским статусом. Некоторые работы, напротив, требовали частичного или полного освобождения от земледельческого труда, а также наличия специальных навыков и умений; сюда относятся различные ремёсла, такие как кузнечное и ювелирное дело, ткачество и плотницкое дело, уход за племенным скотом при дворе короля и знати.

Кроме того, определённая часть рабов рассматривалась как рабы более высокого статуса, имевшая бóльшую близость к господину или управляющим, которые представляли его интересы в конкретном поместье. Обязательным условием было особое доверие с их стороны. Начиная с VIVII вв. специальная терминология, связанная с такими лично зависимыми людьми, активно использовалась во франкских правдах и англо-саксонских законах: так, нам известно о стольниках и виночерпиях, личных служанках и слугах светских земельных магнатов; посланниках короля (древнеангл. laadrincman, лат. puer regius); старших рабах, отвечавших за организацию всех работ в поместье (древнеангл. gerefa; лат. maior(domus), maiorissa, infertor, senescalcus); надсмотрщиках за конюшнями королей и богатых землевладельцев (древнеангл. horswealh; франк. mariscalcus; лат. comes stabuli, servus puledrus). Жизнь такого «раба высшей категории» ценилась гораздо выше, чем жизнь простого раба-земледельца или скотовода; впоследствии некоторые из них достигали высоких придворных или административных должностей. Достаточно привести примеры франкских маршала, сенешаля и майордома, англо-саксонского герефы.

Не все категории квалифицированных рабов у франков и англо-саксов совпадали. Так, в Северной Галлии VI–IX вв. высоко ценились виноградари (которых не было в Англии по причине более сурового климата), тогда как англо-саксы специально выделяли в особую категорию служанок рядовых свободных, подносивших им вино, и кормилиц дружинников, которые обеспечивали пропитание их детей при переездах. Тем не менее, все они подходили под определение «рабов высшей категории» по критерию близости к своим господам.

Первоначальный статус рабов, не относившихся к «высшей прослойке» и обозначенных латинскими терминами servus, ancilla, mancipium, древнеанглийскими þeow и esne[1368] (они составляли большинство рабской прослойки), в конкретных правовых источниках варьировался в зависимости от исторических условий.

Так, положение обычного, не обладавшего какими-то привилегиями раба у салических франков к началу VI в. фактически означало полное бесправие. Преступления против них рассматривались как факт оскорбления их господина и нарушения его власти над рабами (мундебюрда)[1369], но не как преступление против личности раба. В рукописях семей А и В раб был даже приравнен по своему статусу не просто к «говорящему орудию», а к упряжному скоту и коням; при помощи текстологического анализа удалось доказать наличие этого положения в протографе Pactus legis Salicae начала VI в.

Салические рабы в VI в. были полностью лишены судебных и имущественных прав. Рабы не могли вступать в имущественные сделки со свободными людьми без ведома своего господина, поскольку их операции со своим пекулием или другим имуществом, принадлежавшим хозяину, считались незаконными. Раб не мог быть свидетелем или ответчиком по делу: господин раба признавался ответственным лицом как за его доставление в распоряжение судьи, так и за возмещение причинённого ущерба истцу; господин возмещал украденное имущество, судебные издержки и пр. Сам раб лишь в крайних случаях мог самостоятельно возмещать ущерб от своего преступления. К рабам активно применялись пытки в виде бичевания[1370]. Кроме того, они могли быть кастрированы за кражу на 40 сол. или изнасилование рабыни со смертельным исходом.

Меровингские капитулярии VI в. в основном касались судебного положения рабов. В отношении раба так же, как и при Хлодвиге, применялись телесные наказания и даже казнь; господин продолжал нести ответственность за предоставление своего раба на суд и платить высокие штрафы (вплоть до величины своего вергельда) в случае отказа. Однако раб перестал быть бесправным участником процесса: его начали привлекать к ордалии, к выплате штрафа за убийство представителей других лично зависимых категорий франкского общества.

Социально-правовое положение раба в обществе рипуарских франков VII–VIII вв. уже значительно отличалось от того положения, которое ему было отведено в Pactus legis Salicae и капитуляриях VI в., но ещё было противоречиво. Раб продолжал оставаться частью движимого имущества. Его судебная ответственность всё ещё предполагала смертную казнь, например, за кражу женщины. Господин продолжал нести ответственность за преступления своего раба, выплачивая штрафы и возмещения.

Однако Рипуарская правда опускала любые коннотации рабского статуса к положению скота. У рабов появлялась также частичная правоспособность: в частности, они оказались включены в систему начисления штрафов за телесные повреждения различного характера наряду со свободными франками и зависимыми от церкви и короля людьми. Одновременно господин мог исключить свою ответственность за проступки раба, доказав с помощью церковной клятвы и соприсяжников отсутствие факта преступления. За кражу стада животных раб нёс материальную ответственность (очевидно, из пекулия), возмещая убытки потерпевшему и суду.

Вместе с тем, Рипуарская правда перечисляла значительное количество лично зависимых от крупных землевладельцев бывших полноправных свободных, которые теряли свои права и начинали сближаться по статусу с рабами без окончательного перехода в статус последних. В первую очередь, это homo regius vel ecclesiasticus — королевский или церковный зависимый человек, сидевший на земле короля или монастыря и выполнявший в его пользу определённые повинности. О них мало известно; тем не менее, по своему статусу они были ещё близки к свободным (например, по величине вергельда, возмещений за телесные повреждения, ответственности перед судом), поэтому их зависимость никоим образом не может быть сравнима с рабским бесправием.

Близким к юридическому положению рипуарского раба было и положение англо-саксонских рабов VII в. Их статус нигде в кентских законах или законах Инэ не был приравнен к скоту; более того, они везде упоминались как отдельный вид господского имущества с особым статусом и процедурой розыска. Запрещалось связывать чужого раба: в этом отношении он резко отличался от салического раба, в отношении которого не было зафиксировано подобной санкции. В отдельных случаях (например, в законах Этельберта) при совершении кражи рабов обязывали возмещать стоимость похищенного, что говорило о наличии у них возможности распоряжаться своим пекулием без посредничества господина.

Тем не менее, в области судопроизводства правовой статус англосаксонских рабов во многом был так же невысок, как