Россия и мусульманский мир № 2 / 2012 - Валентина Сченснович

В связи со сказанным современная российская элита испытывает трудности с идентификацией в мировом и региональном пространствах. Ее экономические интересы, как, кстати говоря, и экономические интересы самой страны, требуют устойчивого взаимодействия, прежде всего с Европой, но здесь возникают наибольшие напряжения, связанные с качественно различными ценностными системами, касающимися прав и свобод граждан, гуманизации жизни. Отсюда раздвоение между естественным тяготением к Европе и устремлением к формированию собственной державности как самостоятельного центра мирового влияния. Отсюда и сохранность имперского, а не этнонационального мышления как доминанты в определении своего места в мировом геополитическом пространстве. Эта элита сочетает антизападничество и особенно антиамериканизм со стремлением уподобиться западной элите, войти на равных в ее состав. В этом унизительном стремлении к уподоблению представители российской элиты опираются на общность интересов с транснациональными капиталистическими кругами, на огромные собственные капиталы и контролируемые государственные ресурсы. Противоречивость положения правящих групп России приводит к усиливающимся устремлениям в сторону союза с Китаем и государствами-маргиналами (Иран, Венесуэла и т.д.). Слабая линия идентификации, как ни странно, наблюдается относительно, казалось бы, абсолютно естественного лидерства на постсоветском пространстве.

Для успешной модернизации всего общества необходимо не только обновление состава властвующих элит, но и формирование принципиально иных приоритетов в экономической и социальной политике, обращенной, в первую очередь, к интересам прогрессивной части общества, национальной буржуазии (средним предпринимателям) и профессионалам.

Естественным антагонистом российской бизнес-элиты и переплетенных с нею чиновничьих верхов выступает отечественная национальная буржуазия, тесно связанная с национальной промышленностью и замкнутая на внутренний рынок. Она не располагает ни властной, ни природной рентами. Среди ее специфических черт исследователи отмечают преимущественную ориентацию на внутренние рынки сбыта, рачительное отношение к национальным ресурсам, стремление к улучшению промышленного и человеческого потенциала страны. Для нее также характерны отсутствие сколько-нибудь выраженной зависимости от иностранного капитала и внешних центров политического влияния, инвестиции большей части прибыли в национальное производство. По самым оптимистическим расчетам, их вес в национальной экономике недостаточно значим (около 24 % ВВП и 12,8 % экспорта). Объективно интересы российской национальной буржуазии, ориентированной на развитие технологически сложных отраслей экономики и качественное расширение внутреннего рынка сбыта, совпадают с интересом большинства россиян. Однако эта часть предпринимателей не входит в состав элиты, и ее интересы, система ценностей, ментальность не только не совпадают, но и противостоят интересам и ценностям элиты.

Как показывает опыт других стран, как к западу, так и к востоку от России, ключевой проблемой является выдвижение на первый план в системе формирования элит такого принципа социальной селекции, как меритократизм, с тем чтобы одаренные люди, которые смогли получить доступ к хорошему образованию, реально получили преимущества в социальном продвижении. Это резко отличает принцип социально-экономической организации постиндустриальных (информационных) обществ от классического капитализма и современного этакратизма (пример – Россия), где материальные и культурные преграды стоят на пути выходцев из низов и динамичных представителей среднего класса и где доминирует принцип наследования материальных богатств и социальных связей.

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ

И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ

НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ: СТРАТЕГИЧЕСКИЕ

РИСКИ РАЗВИТИЯ РОССИИ

История российского государства в целом и опыт последних двух десятилетий в частности убедительно свидетельствуют об исключительно важной роли Северо-Кавказского региона в экономической и политической судьбе страны. Поэтому закономерно, что проблемы и противоречия в развитии национальных республик этого региона, а также в политике и методах их разрешения (прежде всего снижение напряженности и урегулирование конфликтов) порождают риски для безопасности и устойчивого развития России не только в ближней, но и дальней перспективе. Отсюда – высокая актуальность комплексного и объективного изучения и понимания ситуации на Северном Кавказе, в которых, к сожалению, до сих пор ощущается большой дефицит. Без этого невозможно четко идентифицировать и оценить стратегические риски, обусловленные положением дел в указанном регионе, для будущего России. Данная статья представляет собой попытку восполнить, хотя бы частично, отмеченный пробел в исследованиях.

Северо-Кавказский регион занимает территорию 355 тыс. км2, что составляет немногим более 2 % территории России. В то же время его доля в населении страны существенно выше – 12 %; средняя плотность населения также выше общероссийской – около 50 человек на км2. Северный Кавказ объединяет семь национальных республик: Адыгею, Дагестан, Ингушетию, Карачаево-Черкесию, Кабардино-Балкарию, Северную Осетию и Чеченскую Республику, а также Краснодарский и Ставропольский края и Ростовскую область. Сегодня все края и республики Северного Кавказа входят в состав Южного федерального округа России (ЮФО), который, по оценке большинства экспертов, представляет собой критически сложный регион с точки зрения социально-экономической нестабильности.

Низкий уровень регионального развития определяется депрессивным характером экономики, деградацией крупных предприятий и инфраструктуры, дефицитом инвестиций, высоким уровнем безработицы. Характерны также возрастающая милитаризация региона, наличие межэтнических противоречий, массовых миграций и организованной преступности – коррупции, контрабанды, торговли наркотиками и оружием. На этой основе становится все более заметным сращивание властных структур и местного бизнеса, распространение нелегальных (криминальных) промыслов, при невозможности развития традиционных для региона малых и средних форм производства. Возрастает восприимчивость населения к идеям «вахаббизма» – «чистого ислама».

Регион испытывает значительное деструктивное влияние целого букета кризисных ситуаций внутриполитического характера, от длительного вооруженного конфликта (двух войн) на территории Чеченской Республики до множественных конфликтов на территориях Дагестана, Ингушетии, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии. После августовского вооруженного конфликта 2008 г. к ним добавилась межгосударственная напряженность в отношениях с Грузией – проблемы с Южной Осетией и Абхазией, а также с Азербайджаном – по «лезгинской» проблеме. При этом обращает на себя внимание и вызывает особую озабоченность то, что для российской государственной политики на Северном Кавказе на протяжении последних двух десятилетий было характерно отсутствие стратегических подходов к решению накопившихся сложных проблем, что привело к серьезным просчетам в экономике и политике.

События последних двух десятилетий подтвердили, что резкое ухудшение экономического положения населения неизбежно ведет к росту социальной напряженности и конфликтности, что непосредственно сказалось на положении национальных республик Северного Кавказа. Здесь в наибольшей степени, в том числе и на низовом уровне, проявилось социальное расслоение многоэтничных формирований на фоне прекращения деятельности государственных экономических структур, резко снизившейся управляемости обществом, массовой безработицы, тотальной коррупции и криминализации хозяйственной деятельности. Разбуженные в начале 1990-х годов и экономически не подкрепленные потребности в демократии, политической свободе и национальной самостоятельности стали обретать формы межэтнических и межнациональных противоречий и конфликтов.

Показатели экономического развития национальных республик Северного Кавказа – самые низкие по России (с исключением производства некоторых видов сельскохозяйственной продукции). Традиционные области производственной деятельности в предгорной части региона – незначительные объемы добычи угля, нефти и газа, а также машиностроительная, химическая, легкая и пищевая отрасли; в горных районах – нефтедобыча и нефтепереработка, цветная металлургия, пищевая и легкая индустрия. После 1991 г. показатели многократно снизились во всех этих отраслях, в том числе масштабы ежегодной добычи нефти, угля и газа в начале 2000-х годов по сравнению с концом 1980-х сократились примерно втрое, хотя еще в середине 1970-х годов Северный Кавказ давал 1/5 общесоюзной добычи газа.