Я – Товарищ Сталин 4 - Андрей Цуцаев

Усилим диверсии: ночные поджоги складов, перехват радиограмм, ложные сообщения о наступлении с севера. Грациани будет метаться, не зная, где ждать удара.

Сергей, задумчиво кивнув, ответил:

— Отлично. Диверсии должны быть такими, чтобы Муссолини потерял сон. Фашисты должны чувствовать, что их время истекает. Это не просто Абиссиния, Борис Михайлович, это война с фашизмом. Каждый взорванный склад, каждый сбитый самолёт — это удар по их «Римской империи». Что ещё можете предложить?

Шапошников, открыв другую страницу, продолжил:

— Мы можем отправить инструкторов для абиссинских партизан. Они будут резать итальянские конвои, взрывать железные дороги, мосты. Усилим авиацию ещё десятью бомбардировщиками СБ-2, чтобы бить по портам и дорогам. Абиссинцы могут имитировать наступление на Асмэру, отвлекая силы итальянцев, пока мы наносим удары с воздуха. Это посеет панику в их рядах.

Сергей, встав из-за стола, прошёлся по кабинету, его тяжёлые шаги отдавались эхом по деревянному полу.

— Хорошо. Так и сделайте. Но это не всё. Что с Испанией? Как дела у республиканцев?

Шапошников, открыв ещё одну папку, ответил:

— Товарищ Сталин, республиканцы готовят наступление под Мадридом. Наши советники под командованием товарища Григорьева работают с их бригадами. Мы поставили двадцать танков Т-26, десять истребителей И-15 и готовим пять бомбардировщиков СБ-2. Через неделю они ударят по националистам Франко, цель — отбить Толедо. Разведка выявила склады боеприпасов врага, наши пилоты готовы их уничтожить.

Сергей, остановившись у окна, посмотрел на падающий снег.

— Отбить Толедо — это серьёзный удар по Франко. Он должен почувствовать, что его ждёт судьба Грациани. Работайте, Борис Михайлович. Наши лётчики, абиссинцы, республиканцы — все должны иметь всё необходимое. Если чего-то не хватает, докладывайте немедленно. Бейте фашистов так, чтобы они не могли поднять голову.

Шапошников, собрав папки, кивнул и вышел, его шаги гулко отдавались в коридоре. Сергей остался один, глядя на снег, который медленно покрывал площадь за окном, словно укрывая мир от бурь войны.

Глава 5

Берлин, вечер 15 марта 1936 года

Холодная дымка ранней весны окутала Берлин. Улицы Тиргартена пропитались запахом угольного дыма и сырости. В центре района возвышался монументальный особняк из серого гранита, его готические арки, стрельчатые окна и резные карнизы четко вырисовывались на фоне закатного неба, где багровые облака плыли над городом. Чугунные фонари, покрытые зеленоватой патиной, тускло освещали мощеную дорожку, их свет дрожал в лужах, отражая блики. В саду голые ветви старых лип, узловатые и темные, покачивались на ветру.

Внутри просторного зала, озаренного тремя хрустальными люстрами, переливались радужные блики, создавая иллюзию звездного неба. Полированный паркет источал аромат воска, а воздух был пропитан запахами кубинского табака, свежесваренного кофе, кожаной обивки кресел и старинных книг. Стены, обшитые темным дубом, украшали полотна, изображающие прусские триумфы: кавалерия в атаке, пушки в клубах дыма, рваные знамена. Портреты кайзеров, с их суровыми, предостерегающими взглядами, словно предчувствовали надвигающуюся бурю. На длинном столе, покрытом льняной скатертью с вышитыми узорами, стояли серебряные кофейники и фарфоровые чашки с золотыми ободками. Высокие окна, задрапированные бордовыми бархатными шторами, пропускали слабый свет уличных фонарей, а за ними сад, погруженный в сумерки, казался таинственным лабиринтом. Шум Берлина не проникал сквозь толстые стены, и тишину нарушали лишь звон посуды, шелест бумаг и скрип паркета под тяжелыми шагами.

Мария Лебедева, известная как Хельга Шварц, сидела за столом. Ее серое платье с высоким воротом и тонким черным поясом подчеркивало строгую элегантность фигуры. Волосы, собранные в аккуратный пучок, были заколоты серебряной шпилькой с тонкой гравировкой.

Рядом расположились три генерала Вермахта: Эрих фон Манштейн, Гюнтер фон Клюге и Эрвин фон Вицлебен. Манштейн, в безупречном мундире с начищенными пуговицами, курил сигару, выпуская голубоватый дым, который поднимался к потолку. Его мысли блуждали вокруг недавних событий: истеричных речей Гитлера в Канцелярии, его требований невозможного. Клюге, слегка помятый в своем мундире, листал папку с документами, хмурясь при чтении. Его короткие пальцы нервно теребили края бумаг. Вицлебен, устроившись у окна, постукивал пальцами по столу, а его взгляд скользил по саду, где черные ветви лип качались, словно маятники часов.

Манштейн, затянувшись сигарой, нарушил молчание:

— Господа, мы на пороге кризиса. Советский Союз наносит удары по нашим союзникам, и Гитлер это видит. Война в Абиссинии — не просто неудача Муссолини. 12 марта советские самолеты уничтожили лагерь Грациани на плато Тигре: шестьсот итальянцев убиты, тысяча ранены, склады, грузовики, орудия — все потеряно. Сталин демонстрирует, что может нанести удар где угодно, а мы не готовы ответить.

Клюге, отложив папку, ответил с легким раздражением:

— Эрих, ты прав, но не драматизируй. Это пока провал итальянцев, а не наш, хотя мы и союзники. Вчера в Канцелярии фюрер кричал на Бломберга, требуя ускорить производство техники. Он опасается, что Советы опередят нас. Если Гитлер сорвется раньше времени, мы окажемся втянуты в войну без должной подготовки. Вот что меня тревожит.

Вицлебен, оторвав взгляд от окна, добавил:

— Гитлер не просто опасается, Гюнтер, он в смятении. Абиссиния — это одно, но Испания — совсем другое. Разведка доносит: Советы поставляют республиканцам танки Т-26, самолеты И-15, инструкторов и солдат. Если Франко потеряет Толедо, республиканцы захватят юг. Сталин бьет по Муссолини в Африке, по Франко в Испании, а Гитлер видит в этом угрозу для нас.

Манштейн, затушив сигару, продолжил, его голос стал тверже:

— Испания затягивает нас в трясину. Разведка подтверждает: Советы готовят наступление под Мадридом. Если республиканцы возьмут Толедо, Франко потребует усиления «Кондора». Но это ослабит наши позиции на Рейне. Как нам поступить?

Клюге, нахмурившись, заметил:

— Сталин хочет, чтобы мы увязли, спасая слабых союзников. Гитлер кричал на Геринга, требуя больше Bf 109, но заводы не поспевают. Нам нужно время.

Вицлебен, постучав по столу, добавил с сомнением:

— Время уходит. Ремилитаризация Рейна была смелым шагом Гитлера, но Советы отвечают Абиссинией и Испанией. Если Франко и Муссолини падут, Гитлер бросится в бой раньше, чем мы будем готовы.

Мария, слушая их, подумала: «Гитлер в панике, генералы в замешательстве. Москва должна знать».

Манштейн, налив себе кофе, продолжил:

— Советы опережают нас. Их Т-26 превосходят наши машины, их И-15 сбивают CR.32. Сталин играет на опережение. Нам нужны данные разведки: сколько у них танков, самолетов, солдат?

Клюге, фыркнув, перебил:

— Канарис не справляется! Гитлер кричит, а мы расплачиваемся за промахи разведки. Советы громят Муссолини, а мы лишь наблюдаем. И это не говоря о Франции и Британии, которые ждут момента, чтобы ударить по нам.

Вицлебен, все еще глядя в сад,