Семь моих смертей - Ефимия Летова

понимала – этому ребёнку не дадут родиться. Со мной или без меня. Пусть в нём не будет королевской крови, пусть он никогда не сможет претендовать на престол – не дадут. Просто из ненависти к регенту, о причинах которой я не знала.

Девственницей я уже не была, но и опыта постельных утех у меня, можно сказать, не имелось никакого. Однако на прямой вопрос Брука – при других обстоятельствах я бы, разумеется, ничего не ответила – лгать не стала. Ложь следовало поберечь на самый важный случай, а пока что разумнее было говорить правду.

Вопрос был ожидаемым, закономерным, с учётом того, что меня брали в большей степени для постели регента, и всё равно... Неприятным. Даже сейчас.

Неприятным, как и воспоминания.

Часть 2.

***

...В напёрстки я проиграла всего один раз. Нет, мой дар не отказал, просто в дело вмешался случай. Мне только-только исполнилось восемнадцать, и в тот день Джус меня не сопровождал, да и ребят Топора рядом не было: работать я не собиралась, узнавала по поводу школы для Торна. Разузнав и снова подивившись тому, как много денег нужно для того, чтобы отправить на учёбу одного-единственного ребёнка, я пошла вдоль набережной, по тропинке между полосой песка и улицей, огибая уличных торговцев фруктами и изредка попадающихся игроков. В нашем южном Сумрачном квартале, неблагополучном и довольно бедном, школ не было вовсе, вот и пришлось идти восточнее, в сторону побережья. И всё равно обрадовалась, увидев незнакомого новичка за игрой в напёрстки – был шанс, что обо мне он не знает.

Так оно и оказалось. Я подсела рядом и с деланным любопытством понаблюдала за игрой и очередным облапошиваемым клиентом. Пальцы игрока мелькали, как спицы. Ничего нового: немногочисленные лопухи-зрители, все, как один, следили за напёрстками, точнее, за металлическими чашечками, по форме напоминающими напёрстки. А шарик между тем надежно прятался в руке ведущего. В самом конце наивный клиент тыкал в один из напёрстков, тогда как шарик оказывался в изначально пустом напёрстке.

Похлопав ресницами и поохав, я безошибочно указывала на два напёрстка и говорила, в глубине души наслаждаясь происходящим:

- Здесь точно ничего нет! – и, если успевала, поднимала чашечки сама. А если не успевала, то спешно "передумывала", стоило шулеру подтасовать результат.

В этот раз вначале всё шло как всегда. Дождавшись ухода клиента, я немного поломалась, будто бы сомневаясь и жалея монету, а потом сдалась на уговоры и обычные комплименты и опустилась на предложенный табурет. Проиграла одну партию для затравки, три выиграла, одну опять проиграла, чтобы не слишком уж пугать, снова выиграла пять, две проиграла, выиграла восемь и собралась уходить, а вот потом...

- Давай по последней, малышка, – хмыкнул низовой. – Вижу, сказочно везёт тебе сегодня, да и мне не в обиду сдаться такой красавице.

Я заколебалась. Проиграть-то я не могла, и всё же…

- Ты красивая, – мужчина закусил самокрутку. – И удача тебя любит… Я никогда не проигрывал, да ещё и девчонке. Сыграем? Мне сегодня не везёт. Тихо, да и сел не на своём месте, выперли меня с прошлого, чтоб им пусто было, Безногий и Курбас. Вона, гляди, осталось всего пара горстей медяков и серебра полгорсти. Выиграешь – отдам всё, что есть. Не пожалею. А проиграешь – я тебя приласкаю. Давно не удавалось присунуть такой курочке.

У него было обветренное, сморщенное и загорелое лицо человека, проводившего день-деньской под открытым небом, сощуренные маленькие глазки и тёмные от табака зубы. Я никогда не проигрывала, а полгорсти серебра – недурно. Как раз хватит собрать Торна в школу…

Я кивнула. В этот момент за спиной пропахшего табаком мужика стремительно, с пронзительным воплем взлетела чайка. Пухлая, покрытая тёмными волосками рука дёрнулась, и свинцовый шарик скакнул в траву.

- Эх, незадача, – досадливо крякнул игрок, наклонился и принялся шарить в траве рукой. - Теперь точно удачи не будет, примета такая... А мы вот как поступим!

И положил на стол новый. На вид – такой же, как предыдущий, один в один. Я не сразу поняла, в чём подвох, думала в тот момент о Торне и прочих, думала о том, на что потрачу выигранные сегодня деньги… Я протянула руку к напёрсткам, на которые и не смотрела – и замерла.

У свинца свой неповторимый кисловатый привкус, железо отдаёт горечью, медь, из которого сделаны напёрстки, сладка. Я чувствовала её сладость – но и только. Даже в руке игрока ничего не было зажато.

- Ну, девонька, давай! – задорно выкрикнул мужик, а я не могла признаться в том, что ничего не чувствую. В Эгрейне было мало магии и мало магов. Я не знала толком, что с ними бывает, но слухи ходили обрывочные и не самые радужные.

Я ткнула наугад.

- А нетушки, а вона где! – мужичок приподнял соседний напёрсток, и я, как зачарованная, протянула руку и взяла шарик. Он был тёплым и лёгким. Ногтем я поскоблила бок.

Жёлудь.

Обыкновенный жёлудь, покрытый серой краской.

- А ну-ка, пойдём, – низовой поманил меня пальцем, подушечка пожелтела от табака. Я вскочила и огляделась – людей поблизости не было, но убежать я успею…

Я не успела.

- Платить не хочет, сынки! – явно подделываясь под стариковский голос, проскрипел мужик. Тут же рядом возникли невидимые прежде «быки», матёрые парни едва ли старше меня, с пустыми глазами и тяжёлыми кулаками. Один из них размахнулся и ударил меня по лицу. Ударил умеючи – чуть ниже, и разбил бы губу, выбив пару зубов, чуть выше – и мог бы проломить висок. Голова онемела, в глазах потемнело, но там, ниже головы, я всё отлично чувствовала.

Вот только двигаться почти не могла, словно чугунная голова отделилась от ватного туловища. Не могла я сказать о Топоре и Пегом, да и какая разница до них была этим чужакам?

Впрочем, чужеродность собственного тела была мне на руку. Всё прошло быстро, даже саднящая боль пришла гораздо позже. Далеко меня не потащили – подходящие кусты, укрывшие нас от редких прохожих, нашлись неподалёку, я слышала чью-то беззаботную болтовню, но на помощь позвать не могла – рот завязали какой-то давно не стиранной тряпкой. Спиной я чувствовала песок и камни, каждый камень, каждую щербинку и выбоину. Мужик пнул меня пару раз по животу, без особой охоты пощипал меня за грудь через корсаж – синяки потом сходили долго и