Разлучница - Кристина Леманн

Это была уже не первая встреча Жасмин с Тиллером, но до того дня она видела его только в деловом костюме, с галстуком и белым воротничком. В такой свободной обстановке, когда отец подруги появился в плавках, она видела его впервые. Он часто заигрывал с ней в присутствии матери Николь, и ей приходилось прятать от стыда глаза. Когда Жасмин поняла, что эта стройная загорелая женщина с пухлыми губами спит с капитаном, стыд пропал. В принципе, Карл Хайнц Тиллер был пьян двадцать четыре часа в сутки. Он не стеснялся лакать «Сангрию» прямо из-под крана в «Бальнеарио-6», хватать за грудь девушек из шоу «Мисс мокрая футболка» или быть в числе тех десяти, которые первыми приходят утром в столовую, чтобы бесплатно позавтракать. Вот так псевдобогач!

— Мой отец тоже был всего лишь продавцом подержанных автомобилей, — говорил он.

Его жена только хмурила брови, когда он ругал простых работяг, хлопал Жасмин по попке в бикини и сравнивал цены на пиво, колу и одну порцию больших креветок в разных пивных, чтобы потом выбрать ту, которая подешевле.

— Не обращай внимания на моих родителей, — старалась успокоить подругу Николь. — Они всегда такие во время отпуска.

Потом Карл Хайнц Тиллер подошел к Жасмин и сунул ей в лифчик бикини пачку купюр.

— Купи себе что-нибудь заводное. А то ты уж слишком серьезная.

Его жена, возможно, расценила это как оплату услуг, о которых Жасмин даже мысли не допускала.

Но дело было не только в этой навязчивости Тиллера, ничего, в принципе, не значившей. Больше всего ее раздражали молодые загорелые парни, которые толпами расхаживали по яхте: они загорали, пили пиво и с каким-то особым равнодушным профессионализмом флиртовали с Николь.

Время от времени вся эта пресытившаяся публика вдруг взрывалась диким смехом, сопровождавшимся поблескиванием глаз и облизыванием губ. Это продолжалось до тех пор, пока Николь, ее мать или появившиеся из ниоткуда жеребцы в узких плавках не начинали какую-нибудь любовную потасовку.

Сегодня Жасмин казалось, что тогда, возможно, будучи по-детски наивной, она что-то не так понимала. Ничего страшного в том, что эти красивые молодые люди так развлекались, не было. Просто она оказалась лишней на этом балу разврата. Ее здесь никто не замечал, никому не было до нее дела. За все время, проведенное на яхте, она не произнесла ничего, кроме «спасибо», «пока», «спасибо, достаточно».

Как-то один молодой человек, проходя мимо, схватил ее за грудь, взвесил и сказал:

— Маленькая, да удаленькая.

Защищаясь, она только пожала плечами, и этого хватило, чтобы он отстал от нее с недоуменной улыбкой на лице.

За эти три недели Николь отдалилась от подруги, а вырвавшаяся у той фраза: «Какая же ты зануда» — оскорбила Жасмин до глубины души. Если бы только она могла сбежать оттуда, то сделала бы это давно. Жасмин чувствовала себя как в ловушке: она зависела от Тиллеров, поскольку они пообещали подкинуть ее в Барселону на самолет. Через неделю все ее сбережения закончились.

Уже во второй раз папка съехала у нее с колен — на этот раз из-за резкого торможения поезда. Но Жасмин удалось придержать бумаги. За окном проплывали лес и вокзальная вывеска с надписью: «Данненвальде», и через несколько секунд поезд остановился.

На этой станции в вагон зашел всего один человек — молодой мужчина, который так тяжело дышал, будто ему пришлось бежать за поездом. На нем были потертые джинсы, в руках — дорожная сумка и костюм в чехле от Seisser & Cie. И то, и другое стоило в десять раз больше, чем весь багаж Жасмин. Вместо того чтобы пройти в вагон первого класса, он остановился возле купе на шесть человек с маленьким столиком посередине, где сидела Жасмин и другие пассажиры. Свою дорогую сумку он засунул в багажный отсек, быстро стащил с себя пропитанный потом льняной пиджак, скомкал его и бросил на сиденье у прохода напротив Жасмин. После этого он сразу достал мобильный телефон.

— Да, мама, это я, — говорил молодой человек, стараясь дышать ровно. — Нет, я сейчас в поезде. Мой рыдван снова испустил дух. Ничего не поделаешь. Да, я знаю… Я ценю… — Он посмотрел на часы. — Да… Нет…

Девушка, сидевшая возле окна по его сторону, на мгновение оторвалась от книги, которую она читала еще с Ораниснбурга.

На руке молодого человека красовались швейцарские часы Ulysse Nardin с якорем на циферблате и светящимся голубым ремешком, стоимость которых, по предположению Жасмин, приравнивалась к автомобилю среднего класса. Судя по его виду, у него поломалась машина — об этом свидетельствовали пятна машинного масла на руке, державшей телефон, кровоподтек на мизинце. Его предплечье было покрыто черными волосками.

Жасмин всегда считала себя счастливой в том плане, что она никогда ничего не имела против волосатых мужчин. Если женщина молода, как Жасмин, и у нее никого нет, то она непроизвольно оценивает каждого мужчину, прикидывая, подходит он ей или нет. В ее голове тут же появляются мысли, что, может, он слишком бесчувственный, чтобы сразу влюбиться, и готова ли она отбить такого у своей лучшей подруги.

Жасмин поймала на себе взгляд девушки, сидевшей у окна. Теперь, когда в их обществе появился мужчина, нужно было проверить наличие игроков. Незнакомка была изящна, стройна, черноволоса, с миндалевидными глазами. В своей двойке в розовую, голубую и светло-зеленую полоску и черныx брюках она выглядела весьма привлекательно. Самая настоящая королева электричек.

Это было вполне по-мужски — усесться между двух женщин, точнее, сесть на сторону более грациозной, той, которая слабее и женственнее. Очевидно, он сделал это инстинктивно, руководствуясь глубоко укоренившимися правилами поведения сильного пола. Мужчины ведь всегда на охоте.

— Нет, мама, — продолжал говорить молодой человек — С этим у меня все по-прежнему… Нет…

Поезд тронулся, и у Жасмин тоже зазвонил мобильник. На дисплее высветился номер ее матери. Она хотела проигнорировать звонок, но потом все-таки ответила:

— Алло, мама.

— Доченька, ты где? У тебя в офисе сказали, что ты уехала.

— Да, я еду на Балтийское море, у меня там дела.

— Да, но в офисе сказали, что…

— С кем ты говорила? С Петрой? Она сама ничего не знает. Я еду по личному поручению начальницы.

— Ты будешь работать в выходные? Что это такое? Ты вообще собираешься когда-нибудь отдыхать?

Жасмин было двадцать семь, она много работала и об отдыхе не мечтала.

— Мама, я действительно не знаю, — говорил в это время мужчина, сидевший напротив. — Да, этот поезд останавливается в каждой дыре. Нет, перестань… Я точно приеду туда вовремя, чтобы забрать свою дочь.

«Посмотрите на него, он уже разведен», — подумала Жасмин и спросила: