Разлучница - Кристина Леманн

— Одно я знаю наверняка, — отвечала Жасмин. — Выращивание большого количества конопли на крыше дома — это на сто процентов наказуемо. А соблазнение не противоречит даже традициям. И кого, собственно говоря, ты хочешь соблазнить?

Так она познакомилась с агентством Глории.

Поначалу Жасмин занималась наведением порядка в бухгалтерии. Потом она стала принимать активное участие в собраниях, а впоследствии ей представилась возможность отличиться. Один мужчина хотел жениться на девушке своего друга. В такой ситуации никак нельзя было привлекать Ромео, поскольку невеста должна была по-настоящему влюбиться в заказчика этой аферы. Также не годился вариант, если бы некая Джульетта попыталась сбить жениха с праведного пути и обманутая невеста бросилась бы в объятия друга жениха. Чтобы подтолкнуть невесту к измене перед самой свадьбой, нужно было придумать нечто оригинальное.

И Жасмин удалось тогда создать ситуацию, которая якобы угрожала жизни девушки, а заказчик сыграл в этом деле роль спасателя.

— Вот такие люди, как ты, очень нужны фирме! — с восторгом воскликнула тогда Глория и добавила: — Если бы Лизелотта не привела тебя сюда, то мне пришлось бы поднапрячься, чтобы найти такого сотрудника.

Вскоре Жасмин переехала в собственную квартиру на Карл Маркс-штрассе в Нойкельне[7]. Это была шикарная квартира — супермодная, дорогая, с огромным балконом и тремя комнатами: спальней, гостиной и рабочим кабинетом.

Встроенная кухня «Розеншток» с узорной сине-белой отделкой модели «Барселона» сияла чистотой и порядком.

Жасмин не задумывалась над тем, когда именно ей удалось выделиться из штата сотрудников агентства и приобрести доверие в глазах Глории. Внутренняя скованность в сочетании с внезапным признанием способствовала самоотверженным, чисто стратегическим расчетам. Мир, на котором около пяти лет назад Жасмин поставила крест, стал для нее шахматной доской, где чувствам не было места. Ничто не вечно, а уж тем более любовь, хотя в ее вечности люди так часто клянутся.

Казалось, что она была рождена именно для этой профессии. Наверное, это несчастье с Северином должно было случиться, чтобы она раз и навсегда поняла, что ей по силам держать в своем кулаке любую судьбу. Сейчас она была уверена, что в состоянии изменить обстоятельства так, как ей заблагорассудится. Вот только на свою судьбу Жасмин повлиять не могла, потому что у нее не было судьбы, как не было хоть какого-то объяснения ее существованию. Бог, если он все-таки есть, просто забыл в книге ее рождения добавить строки дебета и кредита. Для своей жизни Жасмин не могла придумать никакого смысла. Чтобы осознать, что ты живешь, нужно уметь мечтать — о путешествиях, муже и детях, выигрыше в передаче «Кто хочет стать миллионером», о возможности прославиться, о том, как сбросить пять килограммов или закатить грандиозную вечеринку на следующий день рождения. Но Жасмин давно перестала мечтать. Она сидела на диване, бездумно переключая каналы, или играла в шахматы на компьютере, а потом шла спать.

Она просто была не такая, как все, еще в самом детстве.

Сначала клиенты отца нахваливали замечательного маленького сорванца, который играл на площадке среди машин.

У них и в мыслях не было обидеть своего кредитора. Просто они старались сделать для него что-нибудь приятное и, торопливо спрятав вырученные деньги, отпускали, как им, наверное, казалось, удачный комплимент. Отец вежливо поправлял их, и они наигранно смеялись. А Жасмин, наблюдая за отцом, все чаще смущалась, потому что чувствовала, в какое неловкое положение он попадал.

В детстве она много времени проводила с отцом, лазила для него под машины, чтобы своими маленькими пальчиками отыскать там заржавевшую дырку. Казалось, все было в порядке. Но потом Жасмин заметила, что отец начал стыдиться ее короткой стрижки, испачканных машинным маслом джинсов и мужских рубашек. Он стеснялся, что его дочь почти профессионально разбирается в карбюраторах и знает все о футбольной бундеслиге. Тогда мать накупила ей юбок и настояла на том, чтобы Жасмин надевала их всякий раз, когда шла к родственникам, друзьям или в лавку скобяных изделий.

— И обязательно причешись! — напоминала она дочери.

В период половой зрелости Жасмин сделала для себя удручающее открытие, что девочки отличаются от мальчиков и что ее тоже можно причислить к человеческому виду, который послушно и неподвижно сидит, закинув ногу на ногу.

Когда ее спрашивали, кем она хочет стать, Жасмин отвечала, что парикмахером или детским врачом, но только не военным летчиком или автомехаником. Стать актрисой было бы хорошим компромиссом, поскольку даже мужчины могли овладеть этой профессией. Некоторые посмеивались, но не потому, что недоумевали, а скорее наоборот: им было понятно, в чем тут дело.

— Ох уж эта молодежь со своими мечтами, — вздыхали они.

А тетушка Цихори, сестра матери, как-то заметила ей:

— В таком случае тебе стоит задуматься о том, чтобы начать следить за собой. Например, не помешало бы обучиться танцам, чтобы приобрести грацию. Для актрисы главное не красота — у нее должна быть какая-то изюминка…

Жасмин старалась быть грациозной, но все ее попытки не увенчались успехом. Возможность потренироваться выдавалась очень редко, да и то со своим братом. Вольфрам был старше ее на пять лет. Ей пришлось подрасти, чтобы заполучить его велосипед. Она хитрила, чтобы он брал ее с собой продавать футбольные карты на черном рынке.

Зная, насколько шустра его сестренка, Вольфрам позволял ей воровать сумочки у старушек. Жасмин должна была превосходить всех в игре в скат, и тогда он брал ее к своим товарищам. Вот так она и превратилась в мальчишку.

И только некоторое время спустя Жасмин заметила, что Вольфраму хотелось бы приводить с собой к товарищам не какого-то там сорванца, а свою маленькую милую сестренку. Наконец пришло время стать девчонкой.

Для этого ей не хватало тех мелочей, которые покупали в галантерейном магазине ее расфуфыренные школьные сверстницы. Помада, лак для ногтей, тушь, пудра, тени — нее это стоило целое состояние. К сожалению, ее мать не пользовалась косметикой, и поэтому у Жасмин не было возможности поэкспериментировать над своей внешностью дома.

— Ты и без этого красива, — утверждала мать, когда Жасмин хотела попросить у нее денег. — Женщину больше всего красит ее молодость и невинность. Из тебя никогда не выйдет легкомысленной девицы.

В четырнадцать лет Жасмин поймали на воровстве в одном из магазинчиков на Кайзер-штрассе. Дома разразился грандиозный скандал. Отец влепил ей пощечину. Мать чуть не подавилась за ужином куриной грудкой. Слова «ложный путь» стали самыми страшными для Жасмин. Казалось, они в полную силу отражались от дубовой стенки и снова возвращались к ней.