Разлучница - Кристина Леманн

Кюлюнгсборн располагался в десяти километрах западнее, прямо на белом пляже Балтийского моря. Городской лесопарк разделял его на части, уводя за собой курортные гостиницы и дома к морю. Конечно, тут тоже был морской мостик, с которого в направлении Хайлигендамма хорошо просматривались новейшие порты для яхт и береговая полоса, окаймленная лесом.

Жасмин сразу же пошла в квартирное бюро, чтобы узнать, как добраться к дому «Хус Ахтерн Бум». Ей показали этот дом на карте. Он располагался за городским лесопарком на улице Нойе Рае, которая уж никак не оправдывала свое название.

Туристический бум еще не успел дойти сюда. Здесь все оставалось так, как при ГДР: дома были мрачного серого цвета, а булыжная мостовая раздражала своей неровностью.

«Хус Ахтерн Бум» был построен еще в шестидесятые годы как профсоюзный дом отдыха и находился в самом лесу. Над входом нависал бетонный козырек. В приемной было полно ковриков и горшкообразных светильников, которые не освещали, а, наоборот, затемняли ее.

Женщина за регистрационным столом неторопливо оформляла бумаги. Ей было около тридцати, роскошные черные волосы обрамляли уставшее лицо. Ее одежда чем-то напоминала стиль переросшей девушки-хиппи: светло-голубая блуза из батика, цепочки из камня и длинная узкая юбка. Казалось, что ей до смерти надоело улыбаться.

Жасмин получила ключ от третьего номера. Поднимаясь по лестнице, она встретила толстого ребенка лет одиннадцати или двенадцати. Он шел медленно, прижимаясь к перилам, как девяностолетний старик, у которого болела поясница.

Джинсы, свитер, кроссовки, короткие русые волосы и темные глаза — сразу и не разберешь, девочка это или мальчик. Разумеется, прежде чем проявить свою бестактность, принимая девочку за уродливого мальчишку, лучше сделать родителям комплимент по поводу сына — так всегда поступали клиенты ее отца.

Чувствуя внезапную неловкость, Жасмин быстро свернула в коридор. Какой же беззащитной она была! Даже тот незнакомец в поезде мог запросто обвести ее вокруг пальца. Наверное, это объяснялось тем, что только спустя пять лет ей хватило сил обернуться назад и пересечь линию, которая отделяла ее настоящее, наполненное внутренней скованностью из-за страданий обманутой любви, и прошлое с его вечной ненавистью. Скоро, очень скоро она встретится с Николь и Северином!

Из окна ее комнаты открывался вид на городской лесопарк. Жасмин распахнула окна. Внизу, на маленькой лужайке, сохло белье. Полы в ее комнате были застелены каким-то особым мягким линолеумом, в верхнем углу сверкал экраном закрепленный телевизор. Осмотрев телефонную линию, Жасмин не нашла модема. Ванной комнате насчитывалось уже более десятка лет: когда Жасмин открыла кран душа, все стены тут же были забрызганы водой.

Она надела светло-голубую шелковую юбку со складками и темно-коричневыми кружевами и голубую блузу. В таком виде Жасмин в какой-то степени перестала быть собой. Ей не хотелось думать о своем непростом характере — сгустке обид и упрямства: сейчас она была женщиной, выполняющей важное задание.

Одевшись, она разложила на кровати карту местности. Если верить описанию дороги в свадебном приглашении, то усадьба Пеерхаген находилась между Енневиц и Хундехагеном. На карте эта местность называлась Кюлюнгом и располагалась южнее от Кюлюнгсборна, представляя собой ряд холмов, окруженных лесом, который подступал к подножию горы Дитрихсхаген. Должно быть, когда-то здесь было много колючих кустов, что и объясняет присутствие слова «хаген»[8] в названиях местности.

Пеерхаген не был обозначен на карте.

Жасмин умылась под проточной водой, сделала несколько жадных глотков, накрасила губы и наложила на веки голубые тени, хорошо сочетавшиеся с цветом ее блузки. Она вернулась в комнату и сунула ноги в «лодочки», верх которых был украшен коричневым горохом. В таком наряде никто не принял бы ее за отдыхающую. Около трех часов дня она спустилась по лестнице в фойе. У регистрационного стола никого не было видно. Через слегка приоткрытую дверь кабинета Жасмин увидела монитор компьютера устаревшей модели и невольно прислушалась к доносившимся оттуда голосам.

Переросшая девушка-хиппи отчитывала какую-то девочку.

— Роня, ну как ты снова выглядишь? Что скажет твой отец? — с мягкой укоризной говорила регистраторша гостиницы.

— Да какая разница! Все равно он думает только о своей яхте, — возразила девочка.

— Вот только не начинай, а то он опять решит, что я настраиваю тебя против него, и снова не заплатит.

— Но я не хочу к нему на яхту.

— Как-нибудь вытерпишь, девочка моя.

Жасмин тихо положила тяжелый латунный ключ на стол.

В этот момент из кабинета вышла девочка и, опустив голову, шаркающим шагом прошла мимо нее.

— Привет! — сказала Жасмин.

Глаза на тестообразном лице Рони казались двумя темными пуговками, неправильно пришитыми по чьей-то ошибке.

Жасмин разочарованно смотрела на ребенка, понимая, что ничего, достойного комплимента, она в этой девочке не найдет. Значит, обойдется и без комплимента.

— Роня, может быть, ты подскажешь мне, — спросила она, — как добраться до Пеерхагена?

Глупо уставившись на нее, девочка молчала.

— Поезжайте сначала на юг, в сторону Крепелин — внезапно вмешалась ее мать, незаметно, словно привидение, занявшая свое место за регистрационным столом. — А в Енневиц повернете налево и сразу увидите этот дом.

— Огромное спасибо, — произнесла Жасмин, выбегая на улицу.

На своем маленьком фиолетовом «Форде» она выехала из Кюлюнгсборна в южном направлении. По левую сторону, в небольшой впадине перед Кюлюнгом, паслись лошади. Их было около тридцати. У Жасмин никогда в детстве не было возможности заняться такими элегантными видами спорта, как скачки, гольф или теннис. Из детских грез, доставшихся ей по наследству от матери, тоже ничего хорошего не получилось: актрисой она не стала. Для этого нужно было научиться держаться в седле и фехтовать. Жасмин ухмыльнулась. Когда же наконец молодежь поймет, что не всегда люди становятся летчиками, водителями локомотивов, певицами или актрисами? И когда взрослые прекратят улыбаться и гладить по головке своих чад, рассказывая о таких профессиях.

— Сначала выучись чему-нибудь путевому.

Со своими оценками в аттестате Жасмин могла бы после школы изучать медицину. А Николь никогда бы в голову не пришло ничего лучшего, чем экономика предприятия.

— Там можно встретить настоящих мужчин, — утверждала она. — Если ты изучаешь юриспруденцию, то выйдешь замуж за адвоката. На экономическом факультете учатся только наследники крупных состояний.