Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

Но настоящим сюрпризом для меня был приезд Анны! Я была взволнована ее посещением. И вовсе не потому, конечно, что так уж обрадовалась ей, а из-за вожделенных наркотиков.

Мы крепко обнялись, и она тут же наступила на краешек своей длинной Юбки и чуть не упала. Несмотря на то, что она была очень похожа на Хелен – такая же миниатюрная, зеленоглазая, с длинными черными волосами, у нее и в помине не было самоуверенности, свойственной Хелен. Вечно она спотыкалась, поскальзывалась, во что-нибудь вляпывалась. Возможно, эта ее неуклюжесть объяснялась еще и огромным количеством потребляемых ею наркотических средств.

Хелен была в прекрасной форме и поразила окружающих рассказом о том, как целая группа священников не смогла исполнять свои обязанности на следующий день после посещения «Клуба Мекссс». Пищевое отравление.

– Они, конечно, угрожают судебным иском, – сияла она. – Но я надеюсь, что владелец «Клуба Мекссс», мистер Вонючая Задница, никудышный налогоплательщик, как-нибудь вывернется. Конечно. Ведь всем известно, что эти чиновники от церкви вечно страдают похмельным синдромом. Те, у кого похмелье, всегда прикрываются пищевым отравлением. Вот Анна постоянно так делает. Я бы и сама так делала, если бы не работала.

Наконец мне удалось переговорить с Анной один на один.

– У тебя есть что-нибудь с собой? – деловито спросила я.

– Нет, – прошептала Анна и покраснела.

– Совсем ничего?

– Ничего.

– Ничего? – эхом отозвалась я, потрясенная. – Но почему?

– Я бросила, – сказала она, стараясь не встречаться со мной глазами.

– Что бросила?

– Ну… наркотики.

– Но почему? – воскликнула я. – Из-за Лента?

– Не знаю, возможно, но это не главная причина.

– Тогда какая же главная причина?

– Я не хочу кончить так же, как ты, – ответила она. – То есть, я хочу сказать, вот здесь! – лихорадочно поправила она себя. – Я хотела сказать, что не хочу оказаться здесь!

Я была просто убита! Даже Люку не удалось ранить меня так сильно. Я старалась следить за своим лицом, чтобы она не заметила, как мне больно, но, боюсь, мне это не очень удалось.

– Прости меня, – сказала она виновато. – Я не хотела тебя обидеть. Но когда я узнала, что ты чуть не умерла, я так испугалась…

– Все нормально, – коротко ответила я.

– Послушай, Рейчел, – она попыталась удержать меня за руку. – Не сердись на меня! Я просто хотела объяснить…

Мне удалось стряхнуть с себя ее руку. Дрожа, как лист, я ринулась в ванную, чтобы успокоиться. Я просто не могла поверить! Чтобы именно Анна! Даже она отвернулась от меня! Она считает, что у меня проблемы. Это Анна-то, о которой я всегда думала: «Что ж, по крайней мере, у меня дела не так плохи, как у нее».

56

Шли дни. Люди приходили и уходили. Выписались Кларенс и Фредерик. И бедная кататоничка Нэнси, домохозяйка, пристрастившаяся к транквилизаторам. До последнего дня другие пациенты иногда подносили к ее лицу зеркало, чтобы убедиться в том, что она все еще дышит. Мы посмеивались, что надо бы купить ей дыхательный аппарат для поддержания жизни вне Клойстерса. Или устроить так, чтобы у нее перед глазами всегда была бегущая строка с повторяющейся надписью: «Сделай вдох. Сделай выдох. Сделай вдох. Сделай выдох». В общем, у меня было сильное подозрение, что фотография Нэнси никогда не появится в какой-либо брошюрке, повествующей об успехах Клойстерса.

Ушел Майк, но не раньше, чем Джозефине удалось заставить его оплакать наконец кончину его отца. Надо было видеть выражение ее лица при этом – это было похоже на улыбку человека, привычного ко всему, из финала боевика. В этой улыбке сквозило некое сдержанное торжество: «Люблю, когда план удается воплотить в жизнь». В последующие десять дней ушли Фергус и толстяк Эймон.

Примерно через неделю после визита Бриджит и Люка поступила парочка новых пациентов, что, как всегда, вызвало бурное оживление. Одна из новеньких, крепко сбитая молодая женщина по имени Фрэнси, непрерывно и громко говорила, то и дело сама себя перебивая. Я просто глаз от нее оторвать не могла. У нее были светлые крашеные волосы до плеч, причем два дюйма у корней уже потемнели. Передние зубы отсутствовали, казалось, через этот тоннель грузовик мог проехать. На лицо она накладывала тон гораздо темнее, чем нужно. При избыточном весе и заметных жировых складках она носила красную юбку, явно ей тесноватую.

Сначала новенькая показалась мне ужасно нелепой, но уже через несколько секунд она со всеми перезнакомилась, у каждого успела стрельнуть сигарету, сыпала шутками и откровенничала направо и налево. Я с удивлением обнаружила, что она обладает совершенно необъяснимой, но безусловной сексуальностью. И во мне проснулся уже знакомый страх, что Крис обратит на нее внимание. Новенькая держалась так, словно считала себя, по меньшей мере, богиней. Похоже, она даже не замечала своего круглого пуза, обтянутого страшной красной юбкой. Я на ее месте была бы на грани самоубийства. Я ревниво следила за ней и за тем, как воспринимает ее Крис. Увидев Мисти, новенькая издала победный клич и завопила:

– О'Мэлли, старая алкоголичка, а ты тут что делаешь?

– Фрэнси, психопатка чертова, – отозвалась Мисти, расплывшись в улыбке, пожалуй, впервые за последнюю неделю, – то же самое, что и ты.

Оказалось, что они вместе были в Клойстерсе в прошлом году. Выпуск девяносто шестого года.

– Ты уже бывала здесь раньше? – удивленно спросил кто-то.

– Конечно, я успела побывать во всех реабилитационных центрах, в психбольнице и в ирландской тюрьме, – расхохоталась Фрэнси.

– Почему? – тупо спросила я, почувствовав к ней какую-то странную симпатию.

– Потому что я – псих. Шизофреничка, маньячка, умственно отсталая, неполноценная, выбирай, что больше нравится. Посмотри-ка сюда, – она закатала рукава. – Это все – моя работа.

Ее руки были сплошь в рубцах и шрамах.

– А вот ожог от сигареты, – как бы между прочим сказала она, указывая на след, – а вот еще один.

– Ну, что с тобой случилось на этот раз? – спросила Мисти.

– Спроси лучше, чего со мной не случилось! – ответила Фрэнси, закатив глаза. – Мне было нечего выпить, а дома оказался только денатурат, ну я его и выпила. Очнулась только через неделю – пред-ставляешьцелуюнеделюпроспала, а? Раньшесомнойникогдатакнебыло. Меня разбудили какие-то парни, откудатоизливерпуляиличертзнаетоткуда!

Она перевела дух, чтобы продолжить свой рассказ:

– Решиличтомертвая, потомвсетакиотправиливбольницу, потом арестовали, депортировали, отправилинафигдомой, неуспелаприбытьтуда – менятутжеотправилисюда. Ивотяздесь!