Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Ничего, Рейчел, я все равно люблю тебя. Улегшись в постель в ту ночь, я добросовестно отмотала назад ленту сегодняшнего занятия. У нас с Люком все кончилось, и я чувствовала себя опустошенной. Но стоило мне вспомнить те ужасные, злые, обидные вещи, которые они с Бриджит говорили мне, как моя печаль превращалась в злость. Моя ярость кипела и пенилась, разбрызгиваясь вокруг. Я не могла уснуть, потому что вела воображаемый разговор с ними обоими, сплошь состоящий из язвительных и горьких реплик. В конце концов, как ни боялась я теперешней вспыльчивости Чаки, я все-таки разбудила ее. Мне просто необходимо было поговорить с кем-нибудь. К счастью, Чаки была слишком сонной, чтобы дать волю своей злости. Она просто сидела на постели, моргая, как кролик, а я плакалась ей на то, как меня унизили. Я обещала ей, что страшно отомщу Люку и Бриджит, как бы долго мне ни пришлось этого ждать.

– Как тебе удалось прийти в себя после визита Дермота? – дико вращая глазами, спросила я.

– Я была в ярости, – зевнула она. – А потом Джозефина сказала мне, что я прикрываюсь своим гневом, чтобы не брать на себя ответственность за ситуацию. А теперь, пожалуйста, можно мне все-таки поспать?

Я знала, что на следующий день Джозефина станет меня расспрашивать. Я уже наблюдала, как она это проделывала с Нейлом, Джоном Джоуи, Майком, Мисти, Винсентом и Чаки. И для меня она вряд ли сделает исключение. Даже если мой случай – все-таки исключение.

Так и получилось: едва войдя, Джозефина сразу напустилась на меня.

– Неприглядную картинку вашей жизни вчера нарисовали нам Люк и Бриджит, не так ли? – сказала она.

– Люк Костелло – не тот человек, рассказам которого обо мне можно верить, – сухо ответила я. – Вы же знаете, как это бывает, когда романы кончаются.

– Да. Поэтому очень хорошо, что и Бриджит тоже пришла. Ведь с ней у вас, кажется, не было романа?

– Бриджит тоже несла ерунду, – я была намерена упирать на амбициозность и карьеризм Бриджит.

– Замолчите! – вдруг одернула Джозефина, злобно посмотрев на меня.

– Я, кажется, никогда не говорила, что не принимала наркотиков, – ответила я.

– Даже если отбросить наркотики, все равно получается неприглядная картинка, – сказала Джозефина.

Я не совсем понимала, что она имеет в виду.

– Я имею в виду вашу нечестность, неверность, эгоизм, дурной вкус и глупость, – пояснила она.

Ах, это!

– Ваша наркомания – это только верхушка айсберга, Рейчел, – сказала Джозефина. – Меня сейчас больше интересует та личность, о которой здесь вчера так подробно говорили. Итак, это некто, на кого нельзя положиться; кто не замечает любимого человека в присутствии тех, на кого хочет произвести впечатление; кто настолько поверхностен, что судит о людях по внешности и одежде, не обращая внимания на их человеческие качества; настолько эгоистичен, что ворует, ни на секунду не задумываясь, каково будут обворованному; кто бесконечно подводит своих сотрудников и работодателей, сообщая о невыходе на работу за минуту… Это человек с искривленной, изуродованной системой ценностей. Это существо, настолько не осознающее себя как личность, что готово перенимать акцент у того, с кем разговаривает…

Она говорила и говорила. Всякий раз, как Джозефина завершала фразу, я думала, что она наконец заканчивает. Но нет! Я попыталась перестать слушать.

– Это все вы, Рейчел, – наконец закруглилась она. – Вы – это аморфное человеческое существо. Ни цельности, ни принципов, ни преданности близким – ничего.

Я пожала плечами. Почему-то все это меня не трогало. Я даже почувствовала некоторое торжество по этому поводу. Джозефина осуждающе посмотрела на меня:

– Я знаю, что вы изо всех сил стараетесь сейчас не дрогнуть передо мной.

Интересно, откуда она знает.

– Но ведь я не враг вам, Рейчел, – продолжала она. – Ваш истинный враг – это вы сами, и этот враг от вас никуда не денется. Допустим, вы сегодня выйдете из этой комнаты, чувствуя себя героиней, потому что устояли. Но, уверяю вас, это будет не победа, а поражение.

Неожиданно я почувствовала огромную усталость.

– А хотите, я скажу вам, почему вы такой ужасный человек? – спросила она. – Сказать? – повторила она, не дождавшись моего ответа.

– Да, – выдавила я.

– У вас уродливо низкая самооценка, – пояснила она. – В ваших собственных глазах вы ничего не стоите. А вам не хочется чувствовать себя такой никчемной, верно? Кому же хочется? Поэтому вы ищете одобрения и поддержки тех людей, которыми восхищаетесь. Таких, как та самая Хеленка, о которой вчера упомянула Бриджит. Ведь верно?

Я едва заметно кивнула. В конце концов, Хеленка действительно достойна восхищения. По крайней мере, с этим пунктом я готова была согласиться.

– Но, знаете, это очень неудобно – жить, не веря в себя, – продолжала Джозефина. – Вы как бы просто плывете по течению, ожидая, когда кто-нибудь поставит вас на якорь. Да говори ты что хочешь!

– Потому вы и не доверяли самой себе в отношениях с Люком, – сообщила она. – Вы разрывались между желанием сохранить его и чувством, что не должны этого делать, потому что единственным человеком, который сказал вам, что он вам нравится, были вы сами. А себе вы не верите. Какая же тяжелая, утомительная у вас жизнь!

Да, мне действительно было тяжело жить, и сейчас я это поняла. Бывали минуты, когда мне казалось, что я схожу с ума: мне казалось, что весь мир против моих встреч с Люком. Помню, я пошла с ним на вечеринку в полной уверенности, что никого из знакомых там не будет. И вдруг, к моему ужасу, встречаю Хлою, одну из приближенных Хеленки. В дикой панике я поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и бросаюсь вон из комнаты. Ничего не понимающий Люк бежит за мной.

– Что случилось, детка? – взволнованно спрашивает он.

– Ничего, – нервно бормочу я.

Я просто принуждаю себя вернуться обратно, но весь вечер прячусь по углам, стараюсь не стоять слишком близко от Люка, чтобы Хлоя, не дай бог, не подумала, что мы вместе. Я злюсь, когда он пытается обнять меня или прижать к себе. Я отталкиваю его, и мне больно от обиды, которую я вижу в его глазах. В конце концов, я действительно ухожу, чтобы окончательно не тронуться.

– Не лучше ли было бы открыто и гордо признать, что вы – с Люком? – голос Джозефины выдернул меня из этого кошмара. – Сказать им: да, я такая, не нравится – не ешьте.

– Но… да нет, вы не понимаете! – расстроилась я. – Надо пожить в Нью-Йорке, чтобы понять это. Эти люди действительно очень важны.

– Для меня – нет. – Джозефина широко улыбнулась. – И для Мисти, например, тоже нет.

Мисти яростно затрясла головой. Чего еще от нее ожидать, от стервы!